— И эти шлюхи… встречают здесь своих сутенеров?

— Возможно, да, а может, и нет. Некоторые выступают здесь для того, чтобы у них был официальный источник дохода, когда налоговая служба постучит к ним в дверь. Они числятся танцовщицами, что дает им неплохую возможность скрывать доходы от других занятий.

— Печальная история, — сказала Нора.

— Ага. В некоторых… во многих случаях очень печальная.

— А этот Ван Дайн обеспечит нас фальшивыми удостоверениями личности?

— Похоже, что так.

Она с уважением посмотрела на Тревиса.

— Ты, оказывается, знаешь, где искать.

— Тебя беспокоит, что мне известны такие места, как это?

Нора задумалась.

— Нет. Честно говоря… когда женщина собирается замуж, я полагаю, ее будущий муж должен уметь вести себя в любой ситуации. Мне, во всяком случае, это внушает уверенность.

— Во мне?

— В тебе, да, — уверенность в том, что мы выпутаемся из этой истории, спасемся сами и спасем Эйнштейна.

— Уверенность — это хорошо. Когда я служил в группе «Дельта», первое, чему меня научили, было то, что чрезмерная уверенность в себе — прямой путь в могилу.

В этот момент открылась дверь, и в сопровождении бугая-телохранителя в комнату вошел круглолицый человек в сером костюме, голубой рубашке и черном галстуке.

— Ван Дайн, — представился мужчина, но руки не подал. Обошел вокруг стола и сел на стул с пружинной спинкой. У него были редеющие светлые волосы и гладкие, как у ребенка, щеки. Он походил на биржевого брокера из телерекламы: компетентный, элегантный и вежливый. — Я захотел встретиться с вами для того, чтобы узнать, кто распространяет обо мне ложные сведения.

Тревис проговорил:

— Нам нужны новые документы: водительские права, карточки социального страхования — в общем, весь набор. И по первому классу, без дураков.

— Вот и я о том же, — сказал Ван Дайн. Он вопросительно поднял брови. — Откуда, позвольте узнать, вы взяли, что я занимаюсь подобного рода делами? Боюсь, вас неправильно информировали.

— Нам нужны первоклассные документы со всей подноготной, — повторил Тревис.

Ван Дайн уставился на него и на Нору.

— Разрешите мне осмотреть ваш бумажник и вашу сумочку, мисс.

Кладя свой бумажник на стол, Тревис сказал Норе:

— Все нормально.

Нехотя она поставила сумочку рядом с бумажником.

— Теперь, пожалуйста, встаньте, чтобы Цезарь мог вас обыскать, — сказал Ван Дайн.

Тревис поднялся и знаком приказал Норе встать.

Цезарь с каменным выражением на лице и с обескураживающей тщательностью обыскал Тревиса и, обнаружив «магнум 357», положил револьвер на стол. Еще более добросовестно он обыскал Нору, расстегнув ей блузку и грубо ощупав чашечки ее бюстгальтера в поисках миниатюрного микрофона и записывающего устройства. Она залилась краской и не позволила бы дальше осматривать себя, если бы Тревис не объяснил ей, в чем дело. Кроме того, Цезарь проделывал все это без каких-либо эмоций, как машина, не способная на эротические реакции.

Когда Цезарь закончил обыск, они подождали немного, пока Ван Дайн знакомился с содержимым бумажника и сумочки. Нора было испугалась, что он заберет себе все их деньги, но, по всей видимости, его заинтересовали только их документы, да еще тесак для рубки мяса, который она по-прежнему носила с собой.

Обращаясь к Тревису, Ван Дайн сказал:

— О'кей. Если бы вы были полицейскими, вам бы не разрешили таскать с собой револьвер «магнум». — Он наклонил в сторону барабан и осмотрел патроны. — Да еще к тому же заряженный пулями «магнум». За это вам бы здорово прижали хвост. — Он улыбнулся Норе. — А женщины-полицейские не носят тесаки в сумочках.

Тут Нора поняла слова Тревиса о том, что револьвер ему нужен не столько для самообороны, сколько для удостоверения личности.

Ван Дайн и Тревис немного поторговались и наконец сошлись на цене в шесть тысяч пятьсот долларов за два полных комплекта документов с «железной» легендой.

После этого им вернули все вещи, включая тесак и револьвер.

Затем они проследовали за Ван Дайном в узкий коридор, где он отпустил Цезаря и повел их по тускло освещенным лестничным пролетам в подвал, куда через толщу бетонного перекрытия едва проникали звуки музыки из бара.

Нора не представляла себе, что можно увидеть там, в подвале: возможно, мужчин, похожих на Эдварда Робинсона, в зеленых светозащитных козырьках на резинках, склонившихся над старинного вида печатными прессами и изготавливающих не только фальшивые документы, но и пачки фальшивой валюты. То, что открылось ее глазам на самом деле, удивило Нору.

Ступеньки привели их в складское помещение размером примерно футов тридцать на сорок. Вдоль каменных стен почти в рост человека возвышались коробки с запасами для бара. Они прошли по узкому проходу между коробками с виски, пивом и салфетками для коктейлей и остановились у стальной двери. Ван Дайн нажал кнопку на косяке, приведя в действие телевизионную камеру, которая с мягким треском обвела их своим электронным оком.