Я не говорила о том что я левша?

В точности как моя мать.

Первый удар я нанесла не рукой, поскольку сочла, что пустить в ход колено будет гораздо действеннее, но уж во второй раз я врезала ему кулаком. Прежде я никогда не била со всей силы, с тех самых пор, когда переросла всех своих сверстников, даже в случае с Вальфером мне пришлось слегка смягчить удар. И должна признать, что душа у меня взыграла, едва я увидела, как Марик свалился на пол. Он даже не пикнул.

Я решила, что самое время убираться отсюда. И побыстрее.

Схватив плащ, я принялась судорожно искать глазами что-нибудь такое, что помогло бы мне благополучно миновать охранников. Через щель в двери я видела, что оба ждут снаружи, даже не подозревая, что произошло.

Я схватила, как мне показалось, матросский сундук Марика и, крепко держа его, прокричала:

— Охрана! Охрана! Помогите, вашему хозяину дурно, скорее!

По крайней мере, эти болваны мгновенно откликались на приказы. Они вломились в комнату, как я и ожидала. Я сорвалась с места, и должна сказать, получилось у меня довольно неплохо. Что было силы я налетела на переднего, держа сундук прямо перед собой. Бедолага, разумеется, услужливо отлетел назад, надсадно охнув и сбив при этом с ног своего напарника. Напоследок я запустила сундук в голову оказавшемуся сверху, отчего тот свалился вновь и на сей раз наконец-то замер, придавив собой товарища. Я перепрыгнула через переплетенные тела и со всех ног устремилась под прикрытие деревьев — к Рубежу.

В следующее мгновение деревья уже окружали меня, и я направила свой бег на северо-запад, дабы обогнуть лагерь и избежать всяческих ненужных вопросов. Я предполагала, что охранники слишком быстро очухаются, и тогда мне придется туго. Я неслась во весь дух.

Пока я бежала, до меня дошло, что солнце уже заходит. Я громко рассмеялась, чувствуя истинное облегчение оттого, что мне удалось спастись живой, но быстро посерьезнела — помимо прочего, смех затруднял дыхание. Какое имело значение, что я прибуду на встречу вовремя? Благословенная Владычица, как я буду смотреть в глаза Акору после такого? И что же, интересно знать, я буду делать потом?

Я страшно злилась на Марика, сердилась на себя и досадовала оттого, что меня обуревал гнев в то время, когда я вот-вот наконец-то должна была увидеть Акора при свете угасающего дня. Пока я бежала, я пыталась освободить голову от мыслей о Марике и его лжи, о той нездоровой страсти, на которую он меня вынудил; но все это засело в моей голове на удивление прочно. И тут до меня донесся шепот собственного разума. «Амулет, Ланен. На нем был амулет — тот самый, что он нацепил на себя в Илларе, или даже более сильный. Он упирался тебе в грудь с правой стороны, когда ты обнималась с Мариком, помнишь?»

Как и прежде, стоило лишь мне осознать, что я находилась под воздействием чар, как почти вся их сила развеялась; но не так-то легко было заставить свое тело позабыть те чувства, которые были пробуждены в нем.

И все-таки страх и бег помогали мне, равно как и неведомое, дикое ликование, которому я не находила объяснения, словно, заставив Марика распластаться на полу, я одним ударом пробила себе путь к свободе. В любой момент я ожидала услышать позади себя громкий клич или, еще хуже, топот охранников Марика, несущихся за мною по пятам, но ничего слышно не было, а впереди я уже различала Рубеж, вырисовывавшийся в лучах заката. Я пересекла широкую тропу перед ним и остановилась у самой ограды, шаря глазами по деревьям в поисках густой тени на случай, если они вдруг настигнут меня. Переведя дух, я прислушалась: нет ли поблизости Акора? Это было не то место, где мы уговорились с ним встретиться, а я не осмеливалась воззвать к нему, прибегнув к Языку Истины, опасаясь, что меня может услышать кто-нибудь еще. Я вынуждена была лишь ждать, дрожа и мысленно разговаривая сама с собой в надежде, что он отыщет меня, по запаху или с помощью какого-нибудь другого чувства, о котором я не ведала. К счастью, мне многое нужно было себе высказать.

«Ладно, девочка. Стало быть, ты наконец-то пробудилась. Слишком ли это ужасно? Скорее я бы решила, что тут больше повода для радости. А ты оказалась гораздо более отзывчивой, чем предполагала, все-таки ты — женщина! Двадцать четыре года — достаточно долгий срок, чтобы оставаться девушкой».

Но не с таким мужчиной, как этот! Меня от него тошнит, он ведь может оказаться моим отцом, мне так стыдно!

«У него ведь амулет. Отвечая ему, ты подчинялась демонической силе. В этом нет причины для стыда. Для гнева — да, а стыдно пускай будет ему. Для тебя не было преступлением испытать такие чувства. Что же до Марика, то все это уже в прошлом — больше ему не удастся тебя провести».

«Раньше я его прикончу», — подумала я, все еще прислушиваясь, нет ли погони.

«Ты же не настолько глупа. Вспомни, что говорил Джеми: „Никогда не убивай без крайней нужды, Ланен. Души, вырванные из жизни, спят неспокойно, как и тот, кто разлучил их с этим миром“. Но хватит, Ланен, довольно! Подумай лучше о другом, пока есть такая возможность. Этого мгновения ты ждала долгие годы. Акор будет с тобой — лишь вы вдвоем, в полном согласии друг с другом. На этот раз меж вами не будет никаких барьеров. Возможно, это твое последнее общение с их родом, Ланен, быть может, тебе предоставляется последняя возможность поговорить с тем, кого ты по-настоящему любишь, — с Акором».

По прежнему не было заметно, чтобы за мной снарядили охоту. Я не могла понять причины, но от души радовалась этому. Я не думала, что нанесла Марику серьезные увечья, хотя, само собой, он должен был проваляться некоторое время без сознания, как и охранник, в которого я запустила сундуком. Но где же второй?

И где Акор? А вдруг он меня не найдет? «О милостивая Владычица, пусть он разыщет меня побыстрее!» Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, а, выдохнув, позволила себе прошептать едва слышно, почти про себя: «Кодрэшкистриакор».