Люк скептически посмотрел на него:

– Как угодно.

– Пошли. – Николай не стал задерживаться. – Вся эта возня и передвижка мебели… Они скоро заметят, что солдат пропал, и пошлют целый полк на его розыски.

Тася спокойно, не ускоряя шага, спустилась по лестнице, опираясь на руку Николая. Она низко склонила голову, чтобы походить на страдающую мать, и капюшон опустился на лоб, скрывая лицо. Смерть солдата потрясла ее, и она поняла, как жестока и кровава борьба за жизнь.

Она черпала силы в холодной решимости Николая. Тася покидала дворец, где умер Миша и началась ее непростая дорога, но теперь у нее был Люк и был дом, куда она отчаянно хотела вернуться. Она положила руку под плащом себе на живот, где уже гнездился ее ребенок. Господи, дай мне вернуться, пусть мы все благополучно вернемся домой…

Губы ее шевелились в беззвучной молитве, пока она шла рядом с Николаем через вестибюль, полный солдат, и ощущала на себе их взгляды.

Кто– то встал на их пути, вынуждая остановиться. Тася вцепилась в руку Николая. Он не моргнул, хотя ее ногти больно впились в кожу.

– Полковник, в чем дело? – холодно спросил он. – Вы что-то хотите?

– Да, ваше сиятельство. Мадам Каптерева известна как женщина необыкновенной красоты. Я счел бы за честь хоть мельком увидеть ее лицо.

Ответ Николая источал презрение:

– Только тупой холоп может попросить об этом. Неужели вы совсем не уважаете горе матери, что осмеливаетесь тай оскорблять ее?

Наступило долгое вызывающее молчание. Рука Николая под Тасиными пальцами напряглась и словно окаменела.

Наконец Редков отступил.

– Простите меня, госпожа Каптерева, – пробормотал он. – Я не хотел вас оскорбить.

Тася молча кивнула и продолжила свой путь об руку с Николаем, а офицер остался на месте, глядя им вслед. Переступив порог, выложенный узором из цветных кирпичей, она ощутила на лице прохладу ночного ветра. Они быстро пошли к экипажу, поджидавшему их в темноте, в стороне от света, бросаемого уличным фонарем.

– Быстрее, – сказал Николай, подталкивая ее к экипажу и помогая зайти внутрь.

Тася крепко сжала его руки. Из тени приспущенного капюшона глаза ее светились неестественным блеском. Ощущение неминуемой беды, страха не за себя, а за него нахлынуло и стало невыносимым. Перед ее глазами мелькнуло видение – он корчится и кричит в ужасной муке…, и лицо его залито кровью. Ее затрясло.

– Николай, – настойчиво прошептала она. – Ты должен поскорее покинуть Россию. Ты должен приехать к нам, в Англию.

– Нет, даже если от этого будет зависеть моя жизнь, – возразил он.

– Но так и есть, – напряженно шепнула она. – Именно твоя жизнь зависит от этого.

Николай пристально посмотрел ей в глаза, улыбка его исчезла. Он нагнулся к экипажу, словно желая сказать ей что-то личное и важное. Она затаилась, не шевелясь.

– Такие, как ты и я, не пропадают. Мы всегда выживем, – сказал он. – Мы берем свою судьбу в свои руки и лепим то, что нам хочется. Сколько женщин, по-твоему, смогло бы пройти путь от вонючей тюремной камеры до положения жены английского аристократа? Ты использовала свой ум, свою красоту – все, что имеешь, чтобы получить то, что хочешь. Я сделаю для себя не меньше. Не беспокойся обо мне.

Желаю тебе счастья.

Она почувствовала прикосновение его холодных твердых губ на своих губах и содрогнулась, словно ее поцеловал покойник.

Дверца кареты захлопнулась. Тася откинулась на подушки. Кучер щелкнул кнутом, посылая лошадей вскачь. Ахнув от удивления, она поняла, что рядом с ней кто-то есть.

– Леди Стоукхерст, – раздался мягкий голос Биддла. – Как приятно видеть вас в добром здравии!

Тася рассмеялась:

– Мистер Биддл! Теперь я начинаю верить, что еду домой.

– Да, миледи. Как только заберем лорда Стоукхерста около доков.

Она сразу стала серьезной, лицо окаменело от тревоги.

– Чем раньше, тем лучше!

Мария Петровна подошла к Люку, стоявшему у окна, и они вместе наблюдали, как отъехал экипаж с Тасей. Только тогда она вздохнула с облегчением:

– Слава Богу, теперь она в безопасности. – И, обернувшись к зятю, коснулась его руки. – Спасибо, что вы ее спасли. Мне приятно знать, что у нее такой преданный муж.