Минуту спустя дверца открылась, и Ракель/Роско вышел. Как вы уже, наверное, догадались, он был трансвеститом. Отсюда и путаница в определении пола. С транссексуалами все понятно – обычно про них говорят «она». Что же касается трансвеститов, то тут легко ошибиться: иногда годится «она», а бывает, что это звучит слишком «политкорректно». Как и в случае с Ракель.

Выскочив из машины, он полез в сумочку, достал освежитель дыхания и трижды пшикнул себе в рот. Потом, подумав, – еще три раза. Машина отъехала, и Ракель повернулся в нашу сторону.

Есть трансвеститы, которые выглядят просто обворожительно. Но только не Ракель. Черный, рост под два метра и вес никак не менее ста двадцати килограммов. Руки как гигантские сардельки – и тоненький голосок. По сравнению с ним Майкл Джексон ревет басом бригадира дальнобойщиков. Ракель утверждает, что ему двадцать девять, но я слышу это уже шесть лет. Он работает по пять ночей в неделю, в любую погоду, в дождь или снег, и имеет постоянную и весьма преданную клиентуру. Если бы он хотел, то давно мог бы уйти с улицы – снять квартиру, назначать встречи и так далее. Однако Ракель больше нравится работать здесь. Многие этого не понимают. Улица темна и опасна, но она опьяняет. В ней есть какая-то энергия, своего рода электрический заряд. Ты чувствуешь, как она тебя подпитывает. В то же время для многих из наших детишек единственная альтернатива улице – грязная поденная работа. Работа, на которой они все равно не имеют будущего. Так что выбора фактически нет…

Ракель заковылял к нам, покачиваясь на острых шпильках. Когда у тебя ноги сорок шестого размера, это нелегкая задача, уверяю вас. Не дойдя совсем чуть-чуть, он остановился под фонарем. Лицо его напоминало скалу, изрезанную штормами. Я не знаю, чем Ракель занимался раньше, а поверить в его рассказы трудно. То он якобы был игроком Национальной футбольной лиги и повредил колено, то учился в колледже, выиграв стипендию по результатам школьных экзаменов, то воевал в Персидском заливе… Выбирайте, что больше нравится, или придумывайте сами.

Он обнял Креста и поцеловал в щеку. Потом повернулся ко мне:

– Эй, Уилл-красавчик, да ты классно выглядишь!

– Спасибо, Ракель.

– Так бы прямо и съел тебя.

– Работаю всю ночь – стал еще вкуснее…

Он обнял меня за плечо.

– Я мог бы влюбиться в такого, как ты.

– Ты мне льстишь, Ракель.

– Только такой, как ты, мог бы спасти меня от всего этого.

– Но сколько разбитых сердец ты оставишь здесь, в этой клоаке!

– Это точно, – хихикнул он.

Я показал ему фотографию Шейлы. Единственную, что у меня была. Странно, если вдуматься. Конечно, ни я, ни она не увлекались фотографией, но иметь только один снимок…

– Ты ее знаешь?

Ракель вгляделся в лицо на фото.

– Это твоя женщина, я видел ее раз в приюте.

– Точно. А ты видел ее где-нибудь еще?

– Нет, а что?

Врать было незачем.

– Она сбежала. Я ищу ее.

Он посмотрел на снимок повнимательнее.

– Я могу это взять?

Я протянул ему фотографию: в офисе еще оставались цветные копии.

– Попробую поспрашивать, – обещал он.

– Спасибо.

Он кивнул.

– Ракель… – обратился к нему Крест. – Ты помнишь Луиса Кастмана, сутенера?

Лицо трансвестита застыло, он начал озираться по сторонам.

– Так как?

– Мне надо работать, Крест. Бизнес есть бизнес.

Я загородил ему путь. Ракель посмотрел на меня сверху вниз, прищурившись, словно на чешуйку перхоти у себя на плече.

– Она работала на улице, – сказал я.

– Твоя девчонка?

– Да.

– На Кастмана?

– Да.

Он перекрестился.

– Это нехороший тип, Уилл-красавчик. Кастман был хуже других.

– Почему?

Ракель нервно облизнул губы.

– Здешние девчонки… они как товар – ты меня понимаешь. Купля-продажа, бизнес… Если они приносят доход, то остаются. Если нет – сам знаешь…

Я знал.

– Но этот Кастман… – Ракель прошептал это имя, как некоторые произносят слово «рак». – Он был другой.

– Почему?

– Он портил собственный товар. Иногда просто для смеху.

– Ты говоришь о нем в прошедшем времени, – заметил Крест.

– Потому что он не появляется вот уже… м-м… года три.

– Он жив?

Ракель замолчал, глядя в сторону. Мы с Крестом обменялись взглядом.

– Еще жив, – наконец сказал трансвестит. – Я так думаю.

– Что ты имеешь в виду?

Он лишь молча покачал головой.

– Нам надо с ним поговорить, – сказал я. – Знаешь, где его найти?

– Говорят…

– Что?

Ракель снова покачал головой.

– Попробуйте поискать на углу Райт-стрит и авеню Ди в Южном Бронксе. Я слышал, он там.

И трансвестит пошел прочь, уже более уверенно ступая на своих шпильках. Рядом проехала машина, остановилась возле него, и я снова увидел, как человеческое существо тонет во мраке.