— Всех прошу разойтись по каютам,— сказал ко­мандир. И мы разошлись, за исключением четырех человек, что не вернулись с операции, испепеленные этими стрелками, вместе с нашим модулем, а после пепел их был обращен в атомы товарищами с родного звездолета».

Когда был подготовлен второй модуль, для высадки выбрали самое заброшенное и пустое место. Необитае­мый остров в океане. Вдали от рук, крыльев и тем паче глаз обеих империй. После высадки десантникам предстояло добраться до материка, внедриться, запо­лучить, скрыться. В далеком провинциальном районе их должен был принять модуль и доставить со всей возможной скоростью на корабль. Во время высадки командир лично просматривал горизонт. Но невесть откуда появившееся Нечто, уничтожило модуль. Не­медленно к обломкам, упавшим на планету, направи­лись десятки всевозможных летающих, плавающих и ползающих аппаратов. Но тщетно. После уничтожения остатков второго модуля наш корабль укрылся в подпространстве.

После длительных консультаций с Землей было решено готовиться к новой высадке с применением всего потенциала поражения и под защитой поля корабля, которому предстояло выйти из подпространс­тва и стать видимым и, возможно, уязвимым. К тому времени была выяснена природа и поражающие фак­торы оружия доблестных планетарных воинов. Ко­рабль, по мнению специалистов, мог обеспечить на достаточно длительный срок защиту экспедиции. Та­ким образом было решено нанести массированный удар по квадрату в районе высадки, рядом с большим городом на берегу океана, после совершить посадку всего корабля, далее, группа захвата находит в городе то, что укажет историк, и корабль стартует, уходит, исчезает, цель достигнута, курс к Земле. Естественно, план кошмарен и чреват многими жертвами.

В ночь перед атакой историк пробрался в модуль и самостоятельно, в одиночестве, покинул корабль; совершив сложнейший маневр выхода из подпрост­ранства, он направился к поверхности планеты. Обна­ружилось это слишком поздно, и на требования вернуться историк не ответил. Когда показались ис­требители и выдали ему дорожку, он посадил модуль в указанном месте, на одном из военных аэродромов. Оставалось загадкой, когда и каким образом историк смог овладеть навыками управления модулем, который являлся достаточно сложным аппаратом и для профессионала, но тут припомнили, что он долгое время оставался на борту один, уклонившись от анабиоза, и видимо, не терял времени зря.

Для уничтожения модуля кораблю пришлось бы совершить маневр по входу в истинное пространство, что должно было занять около часа и командир начал маневр.

«Да. Когда я выбрался из своего космического трамвая, живой, не сожженный и совершенно трезвый, вокруг было пустое летное поле.

Анализ атмосферы давал полную пригодность. Я был без скафандра, в своем любимом кожаном пальто и в шляпе с широкими полями.

Где-то недалеко залегли их боевики — цвет нации. В помещениях аэродрома было выключено освещение. В небе появились и повисли их аппараты. Я поднял руки над головой и прошел несколько шагов в направ­лении какой-то башни. Ничего в ответ не последовало. Тогда я сел на плиты аэродрома и стал ждать.

Времени у меня было мало, так как для того, чтобы совершить маневр, командиру требовалось примерно час по бортовому времени. Через пятнадцать минут показались и двинулись ко мне доблестные гуманои­ды, и я встал и помахал им рукой.

— Привет, ребята,— сказал я на чистом языке этого континента.

— Привет,— ответил кто-то, похожий на амери­канского сержанта времен второй мировой войны.

Их было пятеро. Двое в форме, трое в гражданском, а может и наоборот. И тогда я спросил:

—А, что, парни, нет ли у вас чего-нибудь промочить горло?

—Конечно, есть, — невозмутимо ответил «сержант», и тогда стало немного веселее.

—Как видите, мы быстро освоили ваш чудесный язык. Эти новомодные шлемы, которые вталкивают в голову столько слов, прекрасная штука,— но тут подъехало нечто вроде джипа, солдат вынес оттуда столик и стал сервировать. А я, поскольку времени было мало, взял со столика то, что могло быть бутылкой и отковырнул пробку.

—А ничего. Забористая штука.

— Мы рады,— запинаясь стал выговаривать штат­ский, а тем временем около башни явственно ощуща­лось движение сил грозных и неумолимых. Да и пора было заканчивать комедию.

— Мне не терпится увидеть одну вашу книжку. Страсть люблю почитан что-либо этакое. «Миг». Нельзя ли достать где-нибудь?

Они были поражены и видимо никак не могли понять, что же такое происходит, и не розыгрыш ли это вообще, и не месть ли за сбитые модули, и угрюмо поглядывали на небо.

Вы прекрасно информированы. А мы давно болтаемся тут неподалеку. И кстати, вы напрасно спалили наши мирные суденышки. Но я не сержусь. Это право аборигенок.

Вся компания зашепталась, замигали огоньки раций, завертелись антенны на фургонах, засветилось несколько окон в здании. А к нам уже приближался какой-то фургон, в котором меня, кажется собира­лись вывезти.

—Я охотно отправлюсь с вами в любое путешест­вие, но прежде, нельзя ли подержать в руках этот образчик высокого художественного слова? Я… мне не терпится узнать, что там дальше произошло на планете Стрикс, после мятежа.

Джип отъехал, а эта книга, если верить рекламе, должна была быть везде и у каждого. Я взглянул в ясное небо. Недавно обозначившееся сияние в западном секторе не могло быть ничем иным, кроме как дорогим кораблем, материализующимся нагло и неизбежно.

—Чем объяснить все же интерес именно к этой книге?