Это стало последней каплей. Хотя ничего особенного еще не произошло, следует рассказать обо всем этом Снимающему Голову.

Койот и Белый Бизон поднялись и отправились к типи вождя.

Как выяснилось, кое-что вождь заметил и сам. Снимающий Голову был новичком в племени и не знал многих традиций, но он обладал способностью смотреть и видеть. Вождь почувствовал напряженность, возникшую в клане из-за вызывающего поведения Кровавых. Снимающий Голову уже говорил об этом с женой, когда они лежали, прижавшись друг к другу в тепле меховых одеял.

Койот был очень рад, что есть с кем разделить тяжесть своих раздумий. Трое мужчин обсудили ситуацию во всех подробностях. Белый Бизон был убежден, что Барсука и его сподвижников следовало просто предупредить. Пока они ничего не нарушали. Придраться было не к чему. Проблема была только в их отношении. А если некто утверждает, что относится к чему-то подобающим образом, и при этом не нарушает правил, кто сможет назвать его лжецом?

После долгого спора решили, что предпринимать ничего не стоит. В самом деле, чем меньше разговоров, тем лучше. Тем не менее важно внимательно следить за любыми нарушениями законов племени или открытым неповиновением.

Лето шло своим чередом — закончились Месяц Грома и Месяц Цветения. Следующий инцидент произошел перед самым Месяцем Охоты.

Барсук с горсткой других Кровавых возвращались с одной из своих охотничьих вылазок. Как правило, охота была не слишком удачной. Юноши по-прежнему получали благоприятные предсказания шамана, но они, судя по всему, уходили слишком далеко, игнорируя хорошую охоту поблизости.

«Если они и охотятся, — мрачно думал Койот, — то ищут вовсе не бизонов».

Поэтому не было ничего удивительного в том, что маленькая группка Кровавых возвратилась в лагерь после трехдневного отсутствия без мяса, да еще и без одной лошади. Жестоко израненный юнец неуклюже трясся за спиной одного из всадников, другой тоже был ранен, но не так серьезно. Одна из лошадей хромала — стрела попала ей в бедро.

Поселение взволновалось, созвали совет. Заранее было ясно, что главная его цель — призвать нарушителей дисциплины к ответу. И все же, несмотря на то что все об этом знали, Кровавые продолжали вести себя как герои.

С точки зрения вождя, совет в этот вечер прошел совершенно впустую. Ни Снимающий Голову, ни даже хитроумный Койот не смогли вынудить молодых воинов признать, что они как-либо нарушили законы племени. Кровавые просто были на охоте, с одобрения шамана. Белый Бизон нехотя подтвердил, что это правда.

И не было в том вины безобидных охотников, настаивал Барсук, что они столкнулись с превосходящим по силе врагом. Им посчастливилось спастись. Правда, Барсук слишком уж ярко описывал подробности боя. Во время стычки они сумели убить одного Крушителя Черепов и тяжело ранили другого.

Совет разошелся, так и не приняв никакого решения. Ничего не поделаешь. Кровавые не нарушили законов, и их версию произошедшего приходилось уважать.

Кровавые немедленно принялись исполнять победный танец, к изрядной досаде Снимающего Голову.

Койот остался наблюдать за церемонией. Кто-то принес барабан, и народ начал собираться, в то время как одна из девушек отбивала ритм кизиловой колотушкой. Кровавые начали танец, они вышагивали, пели, воспроизводя в лицах не только эту, но и прежние схватки с врагами. У каждого на лбу красовалась уже знакомая широкая красная полоса.

Церемония продолжалась почти до рассвета, и Снимающему Голову было не до сна. Он, как и Койот, видел восторг на лицах мальчиков помладше. Подрастающим детям нельзя позволять создавать себе идолов из этих смутьянов.

«Но, — с горечью думал Снимающий Голову, — как этому помешаешь?»

Даже Койот, у которого всегда был наготове совет, кажется, пребывал в растерянности. Эта ситуация создавала раскол в клане, сын отворачивался от отца. Когда Совет завершился, Снимающий Голову, как и Койот, заметил, что юный сын Верного Глаза вновь последовал за Кровавыми, взирая на них почти с благоговением. Сам же заслуженный воин был настолько разгневан, что в какой-то момент показалось, что он вот-вот набросится на Барсука. А как еще может человек реагировать, если он видит, что его сын идет по неверному пути?

«По крайней мере, — думал Снимающий Голову, ворочаясь в одеялах, — мальчик еще слишком мал, чтобы ездить с Кровавыми. Может, произойдет что-нибудь, что изменит все к лучшему». Сам он в это не верил.

Ближе к утру бой барабана сделался тише, песня смолкла, и тогда стали слышны звуки, доносившиеся из отдаленной части поселения.

Сначала это был глухой плач, но он набирал силу, становился громче, стоны проникали в самое сердце. Снимающий Голову узнал этот звук, хотя предпочел бы его не слышать. Этот душераздирающий плач был Песней Скорби. Он доносился с окраины лагеря, и вождь точно знал, из какого именно типи.