— А где был ты, Барсук? — негромко и насмешливо прозвучал голос Койота.

Барсук, конечно же, еще не достиг поры мужества два года назад, когда состоялась битва. Койот прекрасно знал об этом, но прибегнул к уловке, чтобы дискредитировать юного воина перед советом. По кругу пробежал легкий смешок, и Барсук метнул на говорящего взбешенный взгляд. Койот пожал плечами с невинным видом и ничего не сказал.

Еще один воин из Лучников заговорил, после того как вождь кивком разрешил ему это.

— Мой вождь, похоже, совет должен придумать какие-то правила.

Многие согласно закивали, и обсуждение продолжилось. Спустя довольно длительное время решение было принято, хотя молодые бунтари и остались им недовольны. На военные вылазки не наложили полное табу, но их можно было предпринимать только с ведома вождя и его советников. Чтобы действовать наверняка, надлежало получить от шамана пророчество успеха. Выход в военный набег без его благословения, независимо от численности воинов, должен был рассматриваться как нарушение закона.

Участники совета, имевшие право голоса, дружно одобрили новые правила. Кое-кто, однако, заметил презрительные усмешки на раскрашенных красным лицах.

Молодые сидели угрюмо и молча, и Койот не был уверен в том, что они готовы подчиниться.

Обсудили еще один вопрос, о том, как обеспечить выполнение закона. Это всегда было обязанностью воинов. Но теперь, когда в клане не одно воинское сообщество, кто должен этим заниматься? После долгого обсуждения решили, что обеспечивать соблюдение закона будут Лучники, самая старшая и надежная группа. Нарушители закона скорее станут уважать годы и опыт заслуженного воина, чем молодого Лошадника.

«С этим можно легко поспорить, — тревожно думал Снимающий Голову. — Возможно, у ровесников было бы больше шансов понять друг друга». Но на данный момент проблема казалась решенной. Он искренне надеялся, что гневное выражение на размалеванных красным лицах — временно. Однако вождь не стал бы заключать пари, что это так.

Койот с неким мрачным предчувствием заметил еще кое-что. Когда совет закончился, несколько подростков, еще не посвященных в воины, с восхищением окружили тех, с раскрашенными лицами. К своему великому огорчению, Койот увидел, что среди этих глупых обожателей — сын Верного Глаза, одного из тех, кого назвали трусом.

Ничем хорошим это кончиться не могло.

Некоторое время казалось, что юные нарушители притихли и подчинились. Барсук и его друзья самым тщательным образом испрашивали положенного одобрения шамана прежде, чем отправиться на охоту. Разумеется, провидение было к ним благосклонно. На охоте им сопутствовал успех, и в их жилищах не знали нужды.

Старшие воины немного успокоились. Даже Снимающий Голову надеялся, что смутьяны — это просто юнцы с бьющей через край энергией, которые теперь вернулись на верный путь.

Койота, однако, продолжали мучить сомнения. Кое-что ему не нравилось, и он, кроме всего прочего, хорошо знал человеческую природу. Те, кто не отличался проницательностью, видели в этом маленьком человечке объект для шуток. Более умные знали, кто он на самом деле. Койота, с его проницательностью и остроумием, всегда уважали вожди на совете. За обезоруживающим, лающим смехом, немного похожим на голос койота, за что воин и получил свое имя, скрывался поистине самый лучший стратег в клане. Как заметил однажды старый мудрый Белый Бизон, Койот умел управлять другими так, что они этого даже не замечали.

И вот сейчас Койота тревожили эти юнцы. Правда, внешне они подчинились новым правилам, но в их поведении было кое-что подозрительное. На охоту они всегда ходили собственной группой. Конечно, мужчина обычно охотится с друзьями. В этом нет ничего плохого. Но чтобы каждый раз? Койот заметил, что члены компании, организовавшейся вокруг Барсука, раз за разом отвергали приглашения поохотиться с другими воинами клана. В сущности, со временем группа юных сторонников Барсука, похоже, становилась все более сплоченной.

«Почти замкнутой», — думал Койот. Тем не менее они не нарушали правил совета. Закон неукоснительно соблюдался, и принуждения со стороны Лучников не требовалось.

Кое-что все же раздражало и вызывало беспокойство. Члены группы Барсука продолжали раскрашивать себя кровью после каждой успешной охоты. Стало уже привычным видеть молодых мужчин, возвращающихся с охоты на бизонов, с лицами, измазанными темно-красным. Их песни, славящие успех, всегда были громкими и заносчивыми, полными бахвальства. Некоторые люди насмешливо называли юнцов «кровавыми».