— Понятно. Расписку, конечно, не брали?

— Какое, к черту? По пьянке же.

— Я тоже по пьянке ему тыщу рублей занял, — соврал Петрухин. — А что еще вы про него знаете? Может, рассказывал что-то о себе?

— Говорил, что воевал он где-то… в Чечне, что ли? Не помню я толком… Он, вообще-то, молчун. Только по пьянке и разговорился маленько.

— Ясно. А зачем он вам звонил в апреле?

— Звонил-то? Да вот обещал отдать все в конце апреля. Извини, говорит, Вова, что задержался с отдачей. Дела, говорит, сперва не шли. А теперь, мол, поперло. Я тебе до конца апреля все верну. Я-то обрадовался. Ритке сказал: вот, Сашка-то позвонил. Скоро и бабки вернутся… с процентами. Держи карман шире.

— Понятно. А он как собирался отдать деньги: переводом или лично?

— Я тогда не спросил. Обрадовался, как дурак, и не спросил.

— Понятно. Со всяким может случиться. Владимир, вы запишите, пожалуйста, мой телефон, — сказал Петрухин. Костиков крикнул сыну: «Сережка, ручку неси!» — Вы запишите мой телефон и, если наш общий должник появится или позвонит, — сразу же сообщите мне. В любое время суток. Днем, ночью — не важно. Договорились?

— Договорились, — ответил Костиков.

Петрухин продиктовал номер трубы, сказал еще несколько фраз, закрепляющих основную мысль: немедленно сообщить о появлении Матвеева, и попрощался.

В тот же день Петрухин сделал еще четыре звонка. Все — в Буйнакск. Первый раз он позвонил по тому телефону, который ответственному квартиросъемщику Смирнову сообщили в ПТС.

После разговора с Вологдой партнеры предположили, что этот номер принадлежит матери Матвеева, и не ошиблись. Однако сообщить что-либо конкретное о сыне Елизавета Мартыновна Матвеева не смогла. Для матери Петрухин представился старым приятелем сына. Последний звонок от Саши, сказала Елизавета Мартыновна, был в апреле. Сашенька живет в Ленинграде. Устроился на хорошую должность в солидную фирму, которая торгует трубами. От кого передавать привет, если Саша позвонит?

— От Алексея Тищенко, — ответил Петрухин. Купцов покачал головой.

Второй звонок Петрухин сделал в справочную Буйнакска и узнал номер телефона уголовного розыска. Третий звонок он совершил в УР.

— Але, — сказал Петрухин, когда в трубке отозвался голос с «кавказским» акцентом. — Але! Здравствуйте. Капитан Андреев из уголовного розыска Санкт-Петербурга. С кем говорю?

— Старший лейтенант Гаджиев.

— Слушай, брат, выручи. У нас тут проблема образовалась. Без твоей помощи никак… Как тебя зовут, старший лейтенант?

— Намик, товарищ капитан.

— Брось ты это, Намик. Зови меня Игорь. Слушай, Намик, нам позарез нужно одного человечка прощупать. Я, конечно, могу тебе послать официальный запрос. Но ты же понимаешь, сколько времени уйдет, пока я получу ответ. Помоги, брат. А я тебе в Питере помогу чем хочешь, если у тебя возникнет потребность.

— А из какого района твой человек, Игорь?

— А черт его знает, из какого он района! Какая разница?

— Э-э, есть разница, дорогой. Если он земляк мой, то — извини — я тебе ничего не скажу. У нас так принято, брат.

— Я понял, Намик. Нет так нет… но если сможешь — я твой должник.

— Диктуй, записываю. Петрухин продиктовал ФИО и дату рождения «Трубникова».

— Хорошо, Игорь, — сказал старший лейтенант Гаджиев. — Перезвони мне через два часа. Постараюсь тебе помочь.

Спустя два часа Петрухин снова взялся за телефон.

— Але, Намик. Это Игорь из Санкт-Петербурга. Пробил?

— Записывай, Игорь: Матвеев Александр Сергеевич родился в Ереване двадцать пятого февраля семидесятого года. Прописан в Буйнакске по адресу… номер и серия паспорта… Не судим.

— Спасибо, брат, — сказал Петрухин. Он действительно был благодарен незнакомому старшему лейтенанту Гаджиеву. — Спасибо, брат. Скажи, что я могу для тебя сделать в Питере?

— Э-э, брат… Скажи, ты Апрашку знаешь?

— Знаю, конечно.

— Вот хорошо. Слушай, Игорь, сходи на Апрашку, найди там Мамуку. Мамука — брат мой. Он на Апрашке торгует. Скажи ему, что брат Намик привет ему передает.

— Хорошо, — ответил обескураженный Петрухин. — Сделаю.

Когда он положил трубку и пересказал просьбу Намика Купцову, тот долго хохотал.

— Как ты искать Мамуку этого будешь? — спросил он, отсмеявшись. — Их же там тысячи. И каждый третий — Мамука.

Петрухин ничего не ответил. Только почесал затылок.

Десятого числа следователь Гена получил из GSM очередную распечатку. Из распечатки следовало: с двадцать девятого февраля по двадцать третье апреля на телефон в квартире номер тридцать один четырежды звонили с сотовых.

— Может, Анжелке? — спросил сам себя Купцов. Попросил Петрухина проверить. Дмитрий позвонил Анжеле, Анжела пококетничала, попудрила мозги, но в конце концов взяла на себя три звоночка.