— Предстартовая лихорадка? — поинтересовался Никотиныч, садясь на стул рядом.

— Поехали, — просто сказал Лобстер и забарабанил по клавишам.

Некоторое время оба молчали. Лобстер стучал по клавишам, загружая программы, ждал, пока установится связь, снова стучал по клавишам. Жужжал сидиром, шуршал жёсткий диск, стрекотала в дисководе дискета.

Через девять минут Лобстер вышел на банковский терминал. Обернулся к Никотинычу.

— Ну что, парень запрашивает шифры. Делаем?

Никотиныч шумно сглотнул слюну и кивнул:

— Делаем!

Лобстер снова застучал по клавишам. Напряжение возрастало. Никотиныч не выдержал, вскочил со стула, нервно заходил по комнате. Щелчком выбил из пачки сигарету.

— Иди на кухню кури! — грозно сказал Лобстер.

Никотиныч послушно убежал на кухню. Когда он вернулся, Лобстер слегка повернул к нему монитор, чтобы было видно изображение.

— Пожалуйста, открытый счёт. На счету находится пятьдесят шесть тысяч фунтов стерлингов. Он запрашивает, будем ли мы снимать?

— Конечно, будем, — нервно сказал Никотиныч.

— Нет, не будем, — помотал головой Лобстер и повернул монитор к себе.

— Ты что, рехнулся? — оторопел Никотиныч. — Вот же они, бабки! За ночь можно сто, тысячу счётов вскрыть!

— В том-то и дело, что нельзя. — Лобстер тяжело вздохнул.

— Почему, почему нельзя? — Никотиныч смотрел на него, как на сумасшедшего.

— Потому что мы всех их подставим. Начальника нашего, Хэ, охрану — весь отдел, себя.

— Да, ну и что? Пока всё вскроется, мы уже свалим. Лобстер, не дури! Давай уже бабки переводить — время идёт!

— Ну и пусть идёт! Скоро нас засекут и… — Лобстер встал из-за компьютера, пошёл на кухню. — Пиво есть?

— В холодильнике, — автоматически ответил Никотиныч. — Нет, ты что, серьёзно? А зачем же тогда ломали? — закричал он.

Лобстер вернулся в комнату с бутылкой пива в руке.

— Манифест хакеров знаешь?

— Нет, — вздохнул Никотиныч.

— Взломать взломай, но не вреди. Я не буду гадить там, где живу!

— С каких это ты пор стал таким законопослушным? — зло усмехнулся Никотиныч.

— С недавних. — Лобстер поставил на стол недопитую бутылку и направился в прихожую, стал одеваться. — Когда встретил её.

— Кого её? — не понял Никотиныч.

— Нашу маленькую Хэ. — Лобстер повязал на шее шарф.

— Да при чём тут Хэ, чёрт возьми! Мы же целый год на этот взлом убили! Денег кучу истратили, нервов! — Никотиныч был готов наброситься на Лобстера с кулаками.

— А при том, дорогой мой Никотиныч, что я её люблю. Я тебе банк взломал? Взломал. Деньги вон лежат. — Лобстер кивнул на монитор. — А уж брать их или не брать на свою искусственную лабораторию — это как тебе совесть подскажет, — сказал он и вышел за дверь.

Никотиныч некоторое время ошарашено смотрел на закрывшуюся дверь, потом выматерился, подошёл к компьютеру, опустился на стул. В окошечке призывно светилась сумма — 56427.00.

Лобстер открыл дверь квартиры и сразу увидел полоску света, струящегося из ванной комнаты. Шпингалет был выдран с мясом. «Выбралась», — подумал Лобстер. Он заглянул на кухню, в комнату — Миранды не было. «Убежала, — подумал он. — Ну что ж, скатертью дорога!» Проснулся Триллер, стал, мяукая, тереться об его ноги.

Он покормил котёнка, разделся и лёг спать.

Охранник фирмы «Галатея» увидел у входной двери парня в вязаной шапочке. Он сразу узнал Лобстера и, не дожидаясь, пока он надавит на кнопку звонка, открыл ему дверь.

— Здрасте, — приветливо кивнул Лобстеру охранник. — Татьяна Борисовна у себя.

— Здрасте, спасибо, — в свою очередь улыбнулся Лобстер.

Он надавил на дверную ручку и вошёл в кабинет.

Мать сидела за столом, обложившись бумагами. Подняла на него взгляд, улыбнулась.

— Олежек! Ну наконец-то!

Он подошёл к ней, обнял, поцеловал.

— Хоть оделся поприличней, — заметила мать. — Минут пятнадцать можешь подождать? И поедем обедать. На компьютере пока поиграй.

— Мама, можно мне опять одну штуку распечатать? — спросил Лобстер.

— Конечно, можно. Зачем спрашиваешь?

Лобстер подошёл к принтеру, нажал на кнопку. Загорелись зелёные лампочки, показывая, что он готов к работе. Лобстер проверил бумагу в лотке и нажал на клавиатуре «Enter». Принтер зашумел. Лобстер наблюдал за тем, как выползает, скользя по резиновым валикам, бумажный лист. Оглянулся на мать. Татьяна Борисовна была поглощена бумагами.