— Вот балбес! — рассмеялась мать. — Вам, мужикам, никогда нас не понять. — Она ушла, вернулась с конвертом. — Здесь две тысячи, купишь себе что нужно.

— Спасибо, — Лобстер поцеловал мать и направился в прихожую.

— Куда? — закричала мать вдогонку. — Совести у тебя совсем нет! Хоть бы остался раз — поговорили!

О чём ему было говорить с матерью? О ценах на потребительские товары? О холодах и брошенном институте?

— У меня дела срочные. Я теперь человек подневольный. Дан приказ ему на Запад, ей — в другую сторону, — пропел он фальшиво.

— Я тебе куртку новую купила, свитера. Дешёвая партия была, и вещи хорошие. — Мать полезла во встроенный шкаф.

— Ну, если хорошие. — Лобстер присел на тумбочку в прихожей.

— Господи, когда же ты перестанешь от меня бегать? — с надрывом в голосе неожиданно спросила мать. — Отец бегал, ты бегаешь.

— Умру и перестану, — мрачно пошутил Лобстер.

…Лобстер с Никотинычем сидели на кухне. Никотиныч пил чай и курил сигареты, Лобстер потягивал из бутылки колу.

— Ну, зачем ты меня позвал? — спросил Лобстер.

— Ты не суетись, парень. Мы теперь люди солидные, суетиться нам не к лицу. — Никотиныч подмигнул Лобстеру и затянулся сигаретой.

— Я, между прочим, из-за тебя даже с матерью не смог повидаться, — произнёс Лобстер с обидой в голосе. — Говори давай, не тяни!

— Ты прав: с матерью повидаться — это святое, — кивнул Никотиныч. — Ладно, пошли.

Никотиныч включил в комнате свет, кивнул Лобстеру на диван — садись, включил видеомагнитофон и телевизор, вставил кассету.

— Ну что, морально готов?

Лобстер пожал плечами:

— Порнуха, что ли?

Никотиныч рассмеялся:

— Ага, тут тебе такая порнуха, что мало не покажется. — Он нажал на кнопку воспроизведения.

На экране телевизора замелькали полосы, потом появилась дёргающаяся чёрно-белая картинка: какой-то большой зал, люди, вооружённые охранники. Картинка перестала дёргаться, изображение стало чётким. Зал был перегорожен большой дубовой стойкой, над которой возвышались толстые бронированные стёкла. Люди подходили к стойке, наклонялись к окошечкам. С другой стороны стойки за компьютерами сидели люди, стучали по клавиатурам. Иногда они склонялись над ящиками в столах, доставали из них кредитные карты и вставляли в паз считывателя. Именно такой теперь был у них. Р-р-раз, и готово! — очередной посетитель отходил от стойки. Камера давала общий вид сверху, но вот объектив «наехал» на оператора, стали видны его пальцы, ловко бегающие по клавишам.

— Что это? — спросил Лобстер, хотя на самом деле он уже догадался, что на кассете операционный зал банка.

— Всё это «наш» банк, дорогуша. — Никотиныч снова подмигнул Лобстеру и рассмеялся. — Камера внутреннего слежения.

— Я уже понял, что камера. Откуда у тебя это?

— От верблюда, — отшутился Никотиныч. — Видишь, как барабанит. Нужно только как следует увеличить изображение и…

— Расшифровать, — добавил Лобстер. — Нет, это ненадёжный способ. Счёт может быть нулевым, а мы тут будем себе месяц голову ломать. Я ж тебя просил карточки достать!

— Ну, парень, карточки — это очень сложно, — покачал головой Никотиныч.

— Да уж полегче, чем эту кассету, — усмехнулся Лобстер. — Приди в банк да заведи карту футов на пятьдесят.

— Кто же тебе мешает? Приди и заведи! — У Никотиныча сегодня было явно хорошее настроение.

— Легко сказать — заведи! Мы с тобой теперь узники совести. — Лобстер показал на пальцах «решётку». — Кто нас за кордон выпустит?

— Эх ты, душа щенячья! — Никотиныч потрепал Лобстера по волосам, затем сунул руку в карман рубахи. — Крибле, крабле, буме! — Как карты, веером, он держал теперь в руке четыре кредитные карточки.

— Ух ты! — На этот раз Лобстер искренне восхитился, потянулся к картам.

— Спокойнее, молодой человек, спокойнее. — Никотиныч отвёл руку. — Вы у нас узник совести, кредитные карты вам не положены.

— Ну ладно, хватит уже прикалываться — дай посмотреть! Это что, наши?

— Что за дурацкие вопросы? Конечно, это наш родной банк, над которым мы уже год ломаем голову. И скоро сломаем окончательно. Ну, доволен?

— Ещё бы! — Лобстер счастливо рассмеялся. — Ты, Никотиныч, голова! Он посерьёзнел.

— В общем, так, та наша деревенская неудача — не в счёт. Виноват — каюсь. Теперь шансы увеличились процентов этак на шестьдесят. Во-первых, у нас есть кредитки, которые мы расшифруем в самое ближайшее время, во-вторых, видеозапись, которую мы тоже проанализируем, в-третьих, ключи. Три довольно реальных способа, чтобы подобраться к взлому. Мы должны работать сразу по всем направлениям, а потом сравним полученные результаты. Так?

— Йес! Ты тоже голова! — Никотиныч щёлкнул себя пальцами по горлу. — Отметим это дело?