Пика встал у двери дома, прислонившись к стене и вытащив из кобуры пистолет с длинной насадкой глушителя. Панкрат осторожно взялся за холодную, мокрую от росы железную скобу и медленно потянул ее на себя.

Дверь отворилась, скрипнув всего два раза. Правда, на это ушло едва ли не пятнадцать минут — Панкрат открывал ее буквально по миллиметрам.

Первым в образовавшийся проем скользнул Дед, а следом за ним в дом проник Суворин. Пика остался снаружи, прикрывать тылы.

"Охотники” встали на пороге, осматриваясь и давая глазам привыкнуть к темноте, в первое мгновение показавшейся непроницаемой.

Внутри оказалось трое боевиков. Исхаламов лежал на топчане, раскинув руки; остальные валялись на полу, довольствуясь охапкой каких-то дерюг в качестве подстилки. За ширмой, разделявшей дом на две части, царила полная тишина.

Бойцы без особой охоты принялись за мясницкую работу. С двумя телохранителями они управились в считанные минуты, перерезав им глотки. Панкрат на всякий случай заглянул за ширму — там, скорчившись, спали двое стариков-хозяев, которые и ухом не повели. Или же очень хорошо притворялись.

Дед в это время уже стоял над Исхаламовым. Осторожно вытащив из нагрудного кармана заблаговременно приготовленный одноразовый инъектор — продолговатый цилиндрик, наполненный сильнодействующим снотворным, — он опустился рядом со спящим на одно колено. Зажав ему рот своей огромной ручищей, Дед на мгновение приложил инъектор к горлу боевика и быстро отдернул.

Исхаламов подхватился, выпучив глаза от изумления, и рванулся, пытаясь освободиться — безуспешно, Николаев не ослабил захвата. Чеченец хотел закричать, но получилось только мычание. Через секунду снотворное подействовало, и он обмяк.

Перестраховываясь, Дед выждал еще с полминуты. Но Исхаламов не шевелился, и его легко можно было принять за мертвого.

Командир “охотников” спрятал инъектор и жестом подозвал к себе Панкрата. Тот подошел, перед этим еще раз заглянув за перегородку и убедившись, что старики даже не пошевелились. Осторожно ступая через обескровленные трупы, приблизился к топчану Исхаламова.

— Помоги, — приказал Дед, кивком головы указывая на лежавшего неподвижно полевого командира. — Надо его вытащить.

Суворин взял чеченца за ноги, а Дед — за руки, и вдвоем они вынесли его, словно куль муки, через дверь, которую Пика держал приоткрытой. Очутившись снаружи, “охотники” уложили Исхаламова на землю и заранее приготовленным нейлоновым шнуром быстро спутали ему конечности, чтобы не смог причинить никаких неудобств, если вдруг очнется. Дед взвалил обмякшего чечена себе на плечи, выдохнул сквозь зубы: “Тяжелый, падла”, — и направился в ту сторону, где окружавшие деревню сопки расступались, образуя проход, упиравшийся в редколесье.

С Исхаламовым на плечах Дед не мог развить приличную скорость, поэтому отходили медленно, прячась в тени домов и деревьев. Панкрат и Пика почитай что пятились, отслеживая ситуацию в селении, но похоже было на то, что исчезновение полевого командира никто из его бойцов пока не заметил.

Они были уже на окраине селения и почти поравнялись с лежавшими в укрытии Абреком и Пулей, когда хлопнула, распахнувшись, дверь одного из домов.

Все планы “охотников” на “тихую” операцию рухнули в одночасье.

Вышедший по малой нужде боевик с удивлением обнаружил полное отсутствие часовых. В ночной тишине хорошо было слышно, как лязгнул затвор автомата — вах собирался дать очередь в воздух, чтобы поднять тревогу.

— Твою мать! — выругался, обернувшись, Дед.

Чудик, снайпер то ли от Бога, то ли от черта, сработал отменно, однако было уже поздно. Щелкнул винтовочный выстрел, смягченный глушителем, и чеченец опрокинулся навзничь, но успел нажать на курок.

Грохот автоматной очереди разорвал безмолвие ночи. Этого было вполне достаточно, чтобы спящие боевики проснулись и поняли — на них напали. Со стороны селения послышались встревоженные крики чеченцев. Крякнув от натуги, Дед увеличил темп и одним рывком преодолел добрых два десятка метров. Пика и Суворин последовали за ним, но незамеченными уйти не удалось.

Хлестнули, словно плети, несколько выстрелов одновременно, и пули просвистели над самыми их головами. Чертыхнувшись, Дед сбросил с плеч Исхаламова, который шмякнулся оземь, точно мешок с песком, а сам откатился в сторону. Панкрат и Пика последовали его примеру — они залегли, пока все-таки воздерживаясь от ответной стрельбы.

Дед переключил рацию на оперативную частоту и коротко бросил:

— Начинайте.

Потом, повернувшись к Пике, приказал, указывая на неподвижное тело полевого командира: