Это позволяло им отдохнуть от трудной жизни в море. Рэн не терпел лени, беспорядка и неповиновения. Поэтому, когда он вдруг наклонился и вытащил домашнюю туфлю, лежавшую под стволом пушки, дежурный в ужасе отступил. Приподняв туфлю, капитан строго взглянул на двух матросов.

– Это… моя… то есть не моя, – заикаясь, пробормотал один из них и покраснел. – Но… вот проклятие, сэр, – он стащил с головы берет, – два дня здесь – довольно большой срок. Когда она принесла мне обед, я уговорил ее остаться и… – Матрос откашлялся, и Рэн увидел, что он охвачен страхом. Да, все они боятся его.

– Чтобы это было в последний раз, мистер Пеллум, – сказал Рэн, бросив туфлю матросу, и отвернулся. Матрос с трудом перевел дыхание.

– Измени распорядок дежурств: сутки на вахте, сутки отдыха, – сказал Рэн Доминго и посмотрел на трех бомбардиров. – Ваша смена сейчас направляется сюда. Мы с мистером Авиларом побудем на посту, пока она не прибудет. Разойтись!

Матросы, улыбаясь, передали капитану подзорную трубу и тут же отправились по домам.

Доминго наблюдал, как они весело выбежали из гранитной пещеры и, перескакивая через валуны, начали спускаться со склона. Рэн подошел к двум крайним пушкам, произвел калибровку дальности боя, затем, держа подзорную трубу, вышел из прохладной тени пещеры на солнцепек. Доминго видел, как внимательно Рэн осматривает остров. Хотя капитан и отрицает это, все же он здесь господин и хозяин.

Рэнсом оглядел море: бескрайняя, сверкающая на солнце гладь была пустынна. Он перевел взгляд на утес и на побережье. Корабли, как часовые, покачивались на волнах. Они выглядели покинутыми и одинокими, зато в селении кипела жизнь. Бегали дети, собаки и козы мешали крестьянам работать. В лесу Рэн заметил Шокаи. Тот выбрался из своей мышиной норы и направлялся к селению.

Рэн перевел подзорную трубу влево, к горе, где жители расчищали площадку для плантации. Посоветовавшись с ними и с капитанами, Рэн решил, что здесь следует выращивать сахарный тростник. Да, Аврора права. Рэн казался всем воплощением власти, но на этой неделе очень нуждался в поддержке и понимании. Сахарный тростник – только начало. Рэн поймал себя на мысли, что его интересует мнение Авроры о его замыслах. Боже, ну почему ему всегда так важно, что она думает?

– Она вон там, – сказал Доминго, кивнув в сторону моря. – В приливном бассейне, – уточнил он. – Девушка бывает там каждое утро с тех самых пор, как ты – не знаю, какая муха тебя укусила, – перестал с ней разговаривать.

– У тебя есть свое мнение на этот счет, мастер Авилар? – спросил Рэн, сфокусировав трубу на песчаной отмели в заливе, которую прилив превращал в своего рода бассейн. Сердце Рэна учащенно забилось, когда он увидел Аврору, похожую на русалку. Ее черные волосы колыхались на воде. Когда девушка встала, они, как плащ, покрыли ее тело.

– Черт бы ее побрал! – прошипел Рэн, вцепившись в подзорную трубу. Мокрая сорочка облепила тело Авроры. С таким же успехом она могла вылезти из воды совсем голой. Боже, неужели эта девушка не осознает, как безрассудно и легкомысленно ее поведение? Рэну полегчало, едва он увидел, что Дахрейн сидит спиной к Авроре на огромном валуне, охраняя ее, пока она плавает. Кроме того, Рэн понял, что Аврора видна только с этого места на горе, ибо бассейн был со всех сторон окружен валунами. Он почти успокоился.

– Никогда еще не встречал женщины, способной дать столько любви такому недостойному человеку, – пробормотал Доминго.

Рэн наблюдал, как Аврора нырнула и через несколько секунд появилась на поверхности с большой сверкающей раковиной.

– Так ты говоришь, что я недостоин любви Авроры, мистер Авилар?

«Если даже дело дойдет до драки, – подумал Доминго, – я все равно выскажу ему все».

– Я утверждаю, что ты просто упрямец. А ведь нарушение этого дурацкого обета безбрачия, который я всегда считал просто глупостью…

– Итак, ты говоришь…

– Это только начало.

– Начало чего, Доминго?

– Освобождения. Ты не отвечаешь за грехи отца.

Рэн опустил подзорную трубу и посмотрел на испанца.

– Три человека любят тебя всем сердцем, а ты не находишь для них ни свободной минуты, ни приветливого слова. Теперь они стараются избегать тебя, чтобы не страдать попусту от твоего дурного настроения. – Он показал на лагуну, где купалась Аврора.

– Быть может, ты приведешь и другие доказательства моего отвратительного поведения?

– А что, тебе этого мало?

– Дом… – Голос Рэна прозвучал устало и грустно.

– Женись на ней, Рэн, роди пухленьких младенцев, забудь про работорговцев. Ты уже выполнил свою миссию.

В пещеру вошли часовые, прервав их беседу. Два матроса, одетые только в поношенные бриджи и сапоги, встали перед Рэном навытяжку.

– Мистер Кросс передает, что участок под плантацию будет расчищен на следующей неделе, – сообщил Рэну светловолосый моряк. – А плотник говорит, что носовое украшение для «Льва» можно изменить как угодно, поскольку у него большой размер.