– Ты хотела мне что-то сказать? – Он уселся на край стола.

– Я видела, как ты выходил из ее комнаты позапрошлой ночью, и не хочу знать, что там происходило, но не позорь ее имя. Аврора чудесная девушка, Кассир, и заслуживает хорошего обращения.

– Ты полагаешь, что я с ней плохо обращаюсь?

Саида собралась с духом. За последние дни их отношения с сыном настолько улучшились, что Рэн говорил с ней непривычно вежливо. Она опасалась разрушить то новое, что возникло между ними. Однако, боготворя Аврору, Саида считали необходимым сказать сыну, что он ведет себя недостойно.

– Об Авроре говорят разное.

Рэн насторожился, поняв по выражению лица матери, что слухи ему не понравятся.

– Кое-кто считает, что ты привез с собой свою шлюху.

– Чертовы подонки!

– Кассир!

– Это ложь!

– Нет, правда, потому что ты именно так и обращаешься с ней.

– Наглая ложь! – Рэн сжал кулаки.

– Но ты же открыто делил с ней постель в этом доме, не связав себя священной клятвой.

– Аврора знает, что я уважаю ее. – Рэн покраснел.

Саида внимательно посмотрела на него.

– Кассир, – проговорила она, стараясь успокоиться. – Я очень хорошо знаю, чем все такое оборачивается для женщины, тревожит это ее или нет.

– А тебя тревожило? – вкрадчиво спросил Рэн. – Тебя тревожило, что будет со мной?

– Долго же ты собирался, сын мой, спросить меня об этом. – Глаза Саиды затуманились от слез.

– Ты знала, как жестоко Анна относилась ко мне? Как она презирала меня?

Саида покачала головой.

– А я все не понимал, почему мать так бессердечна к своему ребенку. – В голосе звучала боль. – Не понимал, пока не прострелил сердце Дэвида Чалмерса.

– Я не хотела лишать тебя наследства, Кассир. Твой отец считал, что тебе лучше всего находиться в его доме, и заверял меня в письмах, что о тебе хорошо заботятся.

«Письма», – подумал Рэн, чувствуя странное облегчение. Значит, она думала обо мне.

– Всю жизнь мне приходилось скрываться от Али, и я не могла подвергать тебя риску. Нет, послушай меня. – Она жестом остановила Рэна. – Отдав тебя Грэнвилу, я разбила свое сердце. Ведь ты – все, что у меня было! – Саида вытерла слезы. – Уж не думаешь ли ты, что я не страдала от того, что Анна видит, как ты растешь, держит тебя на руках и утешает, когда ты ушибся или испугался.

– Она никогда не делала этого, – прервал он. – Мною занимались только слуги.

Лицо Саиды выразило отчаяние.

– Я не подозревала об этом, – прошептала она, и Рэн ощутил раскаяние, ведь он мучил свою мать и издевался над ней точно так же, как Анна Монтгомери издевалась над ним.

– А твой отец?..

– Он проводил время со шлюхами! – чуть слышно пробормотал Рэн. – И видит Бог, делает это до сих пор.

– Развратный глупец, а ведь он обещал мне! – Саида шагнула к Рэну. – Ты мой сын, – твердо сказала она, – и я люблю тебя, Кассир. – Он в изумлении смотрел на мать. – Но больше я не потерплю такого грубого отношения к себе и к Авроре.

Рэн вздохнул:

– Я не могу жениться на ней, Саида.

– Почему?

– Потому что меня разыскивают в нескольких странах!

– Разыскивают пирата с «Красного Льва», – возразила она.

– Меня могут повесить и повесят! – Рэн махнул рукой. – Разве достойно предложить ей такое будущее?

– Все мы смертны. Неужели ты ничему не научился за последние годы? Неужели ты не видишь, какое сокровище дал тебе Аллах? – Саида указала на окно, за которым слышался смех Авроры и Дахрейна. – Неужели ты покажешь такой дурной пример Дахрейну, вступающему в жизнь?

Рэн взглянул в окно. Аврора по-ребячески играла с Дахрейном, а тот краснел и смущался, хотя его глаза лучились от удовольствия. Вместе с тем Аврора обращалась с ним, как мать, исподволь воспитывая его и относясь к нему с уважением, как к будущему мужчине. Воспитание уже принесло плоды, ибо юнга выразил сочувствие Рэну и Авроре на следующий день после происшествия на мосту. Рэн доверял Дахрейну и рассказал ему правду, заставив поклясться хранить тайну. Казалось, тот даже вырос на пару дюймов, когда они ударили по рукам, и сам выразил желание стать телохранителем Авроры. Хотя Рэн и заставил Аврору пообещать, что она не уйдет одна далеко от дома, его радовали настойчивость и решимость Дахрейна. Он гордился им, как собственным сыном. Да, Рэн хотел бы лучшей судьбы для этого мальчика.

– Неужели ты позволишь, чтобы твоего сына называли ублюдком?

Рэн с негодованием посмотрел на Саиду:

– Искусство Авроры убережет ее от… этого.

– Но ведь ты сын Грэнвила, Кассир, – с сомнением проговорила Саида. – Если Аллах пожелает, то это произойдет.

Рэн вспомнил ту ночь, когда ему захотелось иметь от Авроры ребенка. Скорее всего это проистекало из желания привязать ее к себе, по ведь он совсем не представлял, что творится в ее душе.

– Боже правый! – прошептал он. – Что я знаю о том, как быть настоящим мужем?