– А что, Федя, не скучно в сторожах-то?

– Дак вы че, решили, че я здесь постоянно? – даже обиделся тот. – У меня права поди есть, пять лет баранку кручу. Просто счас мой «мазон» на ремонте, вот я и поддежуриваю…

– Если так, то извиняюсь! В армии-то где служил?

– Не довелося мне, – помрачнел Федор. – После школы ДОСААФ я уже и повестку получил, на службу собираться наладил, да маменьку на лесоповале лесиной шибко помяло… И по сей день лежит, а я у ей один. Потому и не взяли.

– Да, брат, невеселые дела… – посочувствовал Волков. – Ну, спасибо тебе, Федор, за хлеб-соль! Послушай, а тетрадочки у тебя не найдется? Надо акт задержания составить.

Певнев достал из «шкапчика» ученическую тетрадь в обложке, испачканной автолом.

– Пойдет, че ли? – спросил он. – Грязна уж больно…

– Пойдет, пойдет! Спасибо, брат, выручил! Над актами Олег корпел минуть двадцать – их надо было составлять в трех экземплярах, а копировальной бумаги не было.

Осилив, наконец, эту работу, он пододвинул акты к Певневу и попросил:

– Ознакомься, Федор, и распишись в качестве понятого.

– В качестве кого? – переспросил сторож. – Это что же выходит? В свидетели я попал, что ли?

– Выходит, так… – улыбнулся Олег. Он уже на первый раз сталкивался с этим распространенным среди таежников паническим страхом перед словом – «свидетель». На медведя с одним ножом ходят, а вот в свидетели…

Признаки такой же «болезни» были налицо и у Федора.

– Ну чего ты оробел? Что тут страшного? – спросил у него Волков. – Все просто – читай акт, сверяйся с вещественными доказательствами, они все перед тобой: карабин, патроны, консервы, продукты разные… Это же все из магазина украдено, положено описать и засвидетельствовать. Если какое сомнение в количестве возникает – пересчитай. Одежда какая на преступнике – сам видишь.

– Не-е, не могу я этого подписать! – осторожно, но решительно отодвинул от себя бумаги Певнев.

– Это почему? – удивился Олег.

– Права такого не имею. Выпивал я, понимаш, с ним вчера… Краденым, выходит, угощался! Вообще, понимаш, обмишулился я! В дружки-приятели к бандюге попал..

– А ты как думал? – усмехаясь, перебил его Рыбаков. – Пил, жрал со мной, а начальник – мужик дотошный, все подсчитал! Теперь с тебя, голубь, все через суд вывернут! Так-то.

– Не паясничайте, Рыбаков! – оборвал его Олег. – Прекратите!

– Молчу, начальник, молчу-у-у! – дурачась, поднял руки над головой тот.

– Ишь ты! Пулю схлопотал, а не унимается!.. – с любопытством посмотрел на Рыбакова сторож. – Товарищ Волков, а можно узнать, че он такого натворил?

– Что натворил? Да, считай, весь уголовный кодекс собрал. А вчера утром участкового тяжело ранил и сообщника своего убил.

С тобой вот только не повезло – промахнулся! – усмехаясь, произнес Рыбаков. – О чем искренне сожалею…

– Да че он, сдурел? Зверь, понимаш, такого не сделат – переводя взгляд то на Рыбакова, то на Волкова, словно пытаясь понять, кто же из них говорит правду, а кто шутит такими страшными вещами, недоумевал Певнев. – Может, он по пьянке, понимаш? А?

Видимо, в его небогатой событиями жизни еще никогда не было встречи с преступниками и поэтому ему казалось, что они должны чем-то отличаться от остальных людей, выглядеть как-то иначе, чем тот, с которым он недавно делил и еду и ночлег…

– Да нет, Федя, не по пьянке. Он, в принципе – спортсмен, почти не пьет. Просто натура у него такая: ради своей шкуры ни перед чем не останавливаться.

– Э-э, начальник, брось мне морали читать! Что ты про меня знаешь?! – подал голос бандит из своего угла. – За свои грехи как-нибудь сам отвечу!

– Что ж, ответишь. Сполна, – спокойно пообещал Олег.

– Давайте-ка мне акты, подпишу я, – вдруг решился сторож.

– Подпишите и вы, Рыбаков, что претензий к задержавшему вас лицу не имеете, – предложил Волков беглецу.

– Пошел ты! Ничего я тебе подписывать не буду! – внезапно рассвирепел тот. – Калекой сделал, а я ему – «претензий не имею»… Имею!

– Ну это дело ваше, можете не подписывать, – официальным тоном предупредил бандита Олег. – Так и напишем: задержанный от подписи отказался.

– Пиши, пиши, писатель!.. – огрызнулся Рыбаков. Волков дооформил акты и, посмотрев на часы, спросил у Певнева:

– А что это шоферы сегодня не торопятся? Время – половина девятого, а их все нет. К какому же времени они обычно подъезжают?

– Обычно-то часикам к восьми, – ответил тот. – завтра к восьми утра будут как штык.

– Как завтра?!

– Дак седни-то выходной, воскресенье. На какой ляд-то им ехать? Напашутся еще за неделю, успеют… – прихлебывая чай, пояснил Федор.

– Ты что, шутишь?! – даже вскочил со своего места Олег. – Да у меня же товарищ о тайге тяжело раненный! Один! Мне же в поселок на связь надо! Как же я могу завтра ждать, подумай!