Шрифт:
Так что не возникай, дядя, не из пугливых мы! – строго предупредил Олег своего неожиданного попутчика. – Я военный, а этот Рыбаков – враг. Народу моему враг и мне лично. Он же фашист, по-другому и не назовешь! А может, и хуже фашиста, потому что вроде свой, русский, но на наш народ и на законы наши плюет! Этот гад на любое зверство пойдет, чтобы сытно жрать, пить и всякие там утехи иметь!
А раз так, то мой долг задержать его во что бы то ни стало, пока он не успел других бед натворить! И я свой долг выполню. Вот тебе весь мой сказ, дядя!»
Наконец-то гибник кончился!
Волков спустился в заболоченную низинку, по которой бежал ручеек, остановился на зыбком его берегу и вволю напился.
Вода была студеной и прозрачной, но на вкус отдавала железом и древесной гнилью…
Спустя полчаса он все-таки добрался до ельника, казавшегося таким близким, но до которого пришлось идти и идти…
Да-а! Это был не просто ельник, а какой-то чертов ельник! Молодые деревья в нем росли так плотно, что приходилось постоянно заслонять лицо ладонями, чтобы не повредить глаза.
Хвоя была влажной, и комбинезон, моментально впитав воду, стал холодным и тяжелым. Олег на какое-то время увлекся поисками мало-мальского просвета в плотной массе ельника, лапы которого надоедливо и пребольно хлестали по лицу, рукам, ногам, и…
Когда он опомнился, следы Рыбакова исчезли… Напрасно Волков ползал между корневищами, силясь отыскать на плотном ковре хвои знакомые отпечатки! Кроме собственных следов, он ничего не находил…
Возвращаться назад и начинать поиск с кромки леса означало только убить время. Тем более, что сумерки сгущались все сильнее.
– Вот черт! – в сердцах выругался Олег. Немного поразмыслив, он принял решение идти по компасу строго на юг – вряд ли Рыбаков надумает изменить направление. Другого выхода не было.
– Вперед! – скомандовал себе Волков и, сориентировавшись по компасу, снова начал пробиваться через чащобу, попеременно, как боксер в глухой защите, выставляя перед собой локти.
Он злился на свою неосмотрительность, психовал, но его борьба с треклятым ельником отняла столько сил, что когда выбрался на открытое место – не было уже ни злости, ни каких-либо других чувств, кроме отупения, усталости да желания растянуться на земле…
Но Олег пересилил себя и двинулся дальше.
Он знал, что стоит только поддаться минутной слабости, прилечь, и уже никакая сила не сдвинет его с места, пока он хорошенько не выспится.
Вообще с ним творилось что-то неладное… В горле пересыхало так, будто он наглотался цемента, голова горела и кружилась, мучительно хотелось спать.
Даже когда он останавливался, ноги предательски подгибались и дрожали.
«Уж не заражение ли?.. – подумал с тревогой он, . для чего-то ощупывая заскорузлую от крови повязку. – . Только этого еще не хватало!»
Полез в нагрудный карман комбинезона и, вытащив упаковку олететрина, проглотил сразу четыре таблетки.
«Как-никак антибиотик, может, оклемаюсь…» – успокоил себя Волков.
Он машинально взглянул вперед, словно прикидывая, сколько же осталось еще шагать, и ему вдруг показалось, что в надвигающейся темноте мигнул красноватый огонек.
Пригляделся получше. Нет, не показалось!
– Неужели костер?! – удивился и обрадовался Олег.
Глава 15
Да, это был костер.
Он горел по ту сторону дороги, возле вагончика бытовки, и его красноватые отблески плясали на стеклах кабин МАЗов, стоящих неподалеку. Машины были лесовозные, без кузовов, с длинными анкерными прицепами.
Эти лесовозы напоминали стадо каких-то огромных диковинных зверей, вышедших из чащобы на свет костра и застывших в нерешительности. Казалось, стоит только крикнуть или хлопнуть в ладоши, как они сорвутся с места и тяжелым, глухим стоном отзовется земля под их ногами…
У костра Волков разглядел двоих людей. Они сидели друг напротив друга, пили чай из кружек и, судя по жестикуляции, разговаривали. Один из них был в бело-красной куртке, и Олег понял, что это и есть Рыбаков.
Как было бы здорово услышать, о чем говорит преступник со вторым человеком, по-видимому сторожем! Но подойти поближе к костру Волков не решился – от края тайги, где он залег за пнем, и до самой насыпи шло открытое место – вырубка. Бандит мог заметить его и подстрелить, как куропатку…