– - Да!

– - Добрый день, Андрей Николаевич.
– - Бодро произнес незнакомый мужской голос на другом конце провода.
– - Вероятно, я вас разбудил, за что чистосердечно прошу меня извинить. Однако дело срочное. Хотелось бы предостеречь вас от необдуманного поступка.

– -Кто это говорит?
– - Спросил Танцор уже без раздражения. Осторожно спросил, поскольку дело могло быть непосредственно связано со вчерашним бумажником.

– - Мое имя вам ни о чем не скажет. Можете звать меня просто Администратором. Я хотел бы искренне вас поздравить с крупным выигрышем. Наш компьютер выбрал вас из числа тысяч претендентов. И теперь нам необходимо обговорить некоторые частности.

– - Таймшерами не интересуюсь!
– - Заорал в трубку взбешенный Танцор.
– И грошовый плеер в качестве приза, за который надо заплатить две сотни баксов мне тоже не нужен! Так что пошел бы ты к чертовой матери!

И бросил трубку с такой силой, что внутри аппарата что-то испуганно булькнуло, хоть и не было в нем никакого водяного охлаждения.

Но прежде чем он успел закурить, ни с того, ни с сего на люстре вдребезги разлетелся плафон, что-то взвизгнуло, и на пол со звоном полетели осколки.

"Что за блин?!" -- подумал Танцор и начал искать причину этого столь же невероятного, как кабацкая самурйщина, происшествия.

И тут он заметил в стене глубокую выщерблину.

Соединил ее мысленной прямой с люстрой и продлил дальше, по направлению к улице.

В окне зияло неприметное аккуратное отверстие.

Ползать по полу в поисках пули не стал, было и так все ясно.

Было ясно и то, что он напоролся на очень серьезных парней, о чем говорила снайперская меткость и использование идеального глушителя.

"Нет, это все же бумажник", -- пришел к твердому убеждению Танцор. Хоть никто и не знал его в белокаменной по имени отчеству, кроме ментов в двух отделениях милиции, куда он когда-то угодил по пьянке, но за эту самоуспокоительную соломинку он хвататься не стал. Береженого бог бережет!

И тут же, трясущимися руками стал запихивать в сопротивлявшийся лопатник всю ненужную и опасную требуху, чтобы все это выкинуть в мусоропровод. Опасно, конечно, но другого, более надежного, способа избавиться от улик не существовало.

Однако сделать этого он не успел. Вновь зазвонил телефон. Но уже не нервно, а с большими интервалами, по-московски.

– - Андрей Николаевич, я бы не советовал вам испытывать судьбу. Как вы успели убедиться, мы -- люди обстоятельные, привыкли, чтобы нас внимательно выслушивали до конца, а уже потом принимали решения. Уверяю вас, никого не интересует, что вы вчера присвоили себе чужой бумажник.

– - Простите, вы, наверно, меня с кем-то путаете, --залепетал Танцор, прекрасно уже понявший, что если он сейчас дотла сожжет и бумажник, и баксы, а пепел проглотит, то и это его уже не спасет, -- о каком это бумажнике вы говорите? Я ничего не присваивал.

– - Да успокойтесь вы ради бога, -- продолжал струиться в трубке бархатистый баритон, несомненно, принадлежащий человеку, который прекрасно осведомлен о своей исключительной значимости в этом мире.
– - Простите великодушно за оговорку. Это теперь ваш бумажник, вы присвоили его себе на законных основаниях. Видимо, вы недостаточно хорошо ознакомились с его содержимым. Окажите любезность, возьмите, пожалуйста, в руки пластиковую карточку и прочтите имя ее владельца. Я подожду.

Танцор трусливо, словно это дымящаяся граната или шипящая очковая змея, взял в руки карточку и прочел: "Andrey N. Shundrin". Это были его имя, его усеченное отчество и его полная фамилия, почти незнакомая, поскольку он ей не пользовался уже лет пять. Между лопатками, по позвоночнику, пробежала шустрая струйка пота, которую в иной ситуации можно было бы назвать эротической.

Но сейчас Танцор остро почувствовал приближение совсем другой эротики, другого секса: кто-то могущественный собрался во что бы то ни стало поиметь его, поиметь со страшной силой и мощью, не считаясь с материальными затратами. Нет, это отнюдь не плата, не аванс за что-нибудь, что можно с него получить.

Танцор прекрасно понимал, что ничего более ценного, чем артистический талант и внутренние органы, пригодные для трансплантации, у него нет. Но все это вместе взятое не тянуло в современной России даже на пять штук, вложенных в лопатник заботливой рукой. А тут ему еще и счет открыли. Зачем? Точнее, за что? Чем он сможет расплатиться? Выступить в роли киллера? Это было нелепо. Устроиться в банк и вынести для благодетелей через черный ход золотой запас страны?

В голову лезла всякая шиза. Надо было выработать стратегию поведения, чтобы соскочить с поезда на тот свет, куда его усиленно запихивал неведомый усач-кондуктор. Нет, не кондуктор, Администратор, вспомнил Танцор. Когда его петляющая мысль наскочила на бесплатный сыр, который заряжен в мышеловку такой убойной силы, что мгновенно отсекает голову, и он содрогнулся от этой, увиденной во сне, аллюзии, трубка наконец-то подала признаки жизни: "Алло! Алло!"

Танцор взял трубку и довольно тупо изрек: