Так вот в чем секрет этого вечного движения. Оно есть кружение! Мы кружимся в пролетах. Работают десятки станков и линий, и вроде бы вовсе не видно, откуда они берут заготовки и что производят. Но глянешь вверх - там в несколько рядов, во всех направлениях движутся детали и узлы двигателя. Движение организованное, разумное, лаконичное, ибо трата движения есть прежде всего бесцельное растрачивание энергии и времени.

А стружка и масло, наоборот, уходят вниз и двигаются там по особым тоннелям. Таким образом, мы как бы находимся в среднем производящем слое, а снизу и сверху приложены обслуживающие слои.

Проход огорожен деревянной ширмой непонятного назначения.

– Что за ней?

– Там наша вторая очередь, это строители отгородились, чтобы нам не мешать. Во время пуска станки закрывали целлофановыми мешками от строителей, теперь же, наоборот, строители себя отгораживают.

В просторной комнате во всю стену смонтирован светящийся пульт со вспыхивающими и перемежающимися лампочками. Это рабочий пульт, управляющий движением подвесных толкающих конвейеров. Две девушки следят за его работой.

– Какие у вас сведения?
– Поташов взглянул на бумажную ленту, выходящую из печатающего устройства.

– Все в норме, - отвечала девушка.
– Двести десятый - авария на приводе.

– Что предпринято?

– Перевела на запасной. Известила наладчика.

– Желаю успеха.
– Поташов направился к выходу.

Я нагнал его у дверей:

– Виктор Денисович, а где на заводе ваше самое любимое место?

Поташов будто ждал вопроса:

– Следуйте за мной. Тут недалеко.

Проходим вдоль пролета. Поворачиваем вправо, поднимаемся на второй этаж, в обслуживающий слой. Тут тихо и пустынно. Лязгая на стыках, из-за угла выползает готовый двигатель, висящий в железных захватах.

Остановка. Двигатель завис над плоской крышей, составленной из двух створок. Слышится мерное гудение. Створки крыши медленно расходятся в стороны. Двигатель продолжает висеть, словно бы еще раздумывая, затем величественно опускается в нутро испытательного блока.

– Наша проектная мощность, - говорит Поташов, - двести пятьдесят тысяч двигателей в год, сто пятьдесят тысяч делаем для себя и сто тысяч на сторону. Чтобы испытать двигатель в работе, нужны часы. Тут в пятьдесят секунд не уложишься. Но технологическая цепочка не смеет прерываться. Где же выход? Рассчитали: если сделать двести сорок испытательных стендов, тогда сохранится ритмичность производства и каждые пятьдесят секунд будет заканчиваться испытание очередного двигателя. Их сделали. Вот эти боксы и тянутся в несколько рядов на десятки метров. Внизу под ними все гудит и содрогается - работают дизели. А мы ничего не слышим: прекрасная изоляция от шума. Все автоматизировано, манипулятор сам доставит двигатель в нужный бокс.

В раскрытые створки крыши было видно, как двигатель опустился на стенд. Оператор принял его. Выползли обратно захваты. Сошлись створки крыши.

– Как вы думаете, какова общая длина наших конвейеров?
– спрашивает Поташов.

– Сорок пять километров, - отвечаю.

– Шестьдесят, - поправляет директор Поташов.

– На войне, случалось, мы делали марш-броски по тридцать километров в сутки. Значит, мне два дня ходить не переставая, чтобы обойти лишь конвейеры завода двигателей, одного из семи заводов КамАЗа?

– Ногами не находишься, - усмехается Поташов.
– Иной день накручиваем с водителем десятки километров, не выезжая из-под крыши.

Виктор Денисович Поташов любит свой завод, а ведь не хотел сюда ехать, во всяком случае, не рвался. Двадцать три года проработал в Барнауле на заводе "Трансмаш", куда приехал в 1949 году после окончания института. Прошел весь путь по технологической лестнице - от сменного мастера до заместителя директора завода. Так уже и решил: проработаю в родном городе до конца жизни. Но вот в начале 1972 года поехал в московскую командировку, и Виктора Денисовича попросили зайти в Центральный Комитет партии.

– Как вы смотрите на то, чтобы поработать на Камском автомобильном заводе?
– спросили его.
– Вы дизельщик, а там как раз такой завод.

– Я домосед, - уверенно отвечал Поташов.

– Все же поезжайте туда, посмотрите. Может, и нам что-нибудь подскажете.

Поташов полетел в Набережные Челны и увидел там поле. Никакого завода не было и в помине. Крутились экскаваторы. Снег не успевал покрывать разодранную землю, поле было черным. И росли из поля опоры, по которым трудно было о чем-либо судить. Но когда Поташов познакомился с технологическим проектом завода двигателей, его поразила новизна и смелость, которые были в этот проект заложены.

И срок до первого двигателя был необычный - менее четырех лет. Значит, за дело взялись серьезно.

Словом, Поташов оказался на КамАЗе. И теперь с полным основанием считает себя коренным камазовцем.

– Про КамАЗ часто говорят, - замечает Поташов, - не завод, а выставка достижений. Слышали, наверное?

– Слышал, - отвечаю я.

– И что? Не согласны?

– На выставке тишь да гладь, - говорю, - сплошные восторги. На выставке какой план - количество посетителей. А у вас действующее предприятие. И план, измеряемый, как говорит одна моя приятельница, штуками и процентами.