Энни вздрогнула. У нее снова появилось чувство, что вокруг нее развернулась бездна и дует враждебный, ледяной ветер.

В тот день и на следующий они виделись со Стивом, но о том, что ее выписывают, не сказали ни слова. Более отчетливо, чем когда-либо Энни поняла, что их разговоры идут как бы в двух измерениях: одни, которые пыталась вести она, необязательные, равнодушные, а главный, самый важный, безмолвный диалог все яснее звучит в ее сердце, в его голосе была досада и нетерпение.

– ТЫ ДОЛЖНА РАНЬШЕ ИЛИ ПОЗЖЕ РЕШИТЬ, ЭННИ, – говорил Стив.

И она шептала в ответ:

– ПОДОЖДИ. Я НЕ ЗНАЮ, ЧТО ДЕЛАТЬ… Я БОЮСЬ… БОЮСЬ ОСТАВАТЬСЯ С ТОБОЙ И БОЮСЬ УЙТИ ОТ ТЕБЯ.

В четверг Стив был раздражен и беспокоен.

– Ну, как твоя нога, – спросила Энни. – Что говорят специалисты?

– Знаю только то, что знаю. – В его голосе была досада и нетерпение. – Ждут, когда рентген покажет, что кости срослись. Недель шесть еще придется ждать. Терапия, оздоровительная гимнастика. О, господи, как это нестерпимо долго тянется!

– А меня выписывают, – не глядя на него, сказала она.

Стив резко, неуклюже повернулся и подался поближе к ней.

Энни услышала, как громко стучит его сердце.

– Я знал, что это скоро произойдет. Когда?

– Завтра…

Он молча стоял несколько мгновений. Ей было видно по его лицу, что он не желает верить этой новости, не согласен с нею. Да и сама Энни не хотела теперь этого, не хотела уезжать отсюда.

– Почему ты мне раньше не сказала?

– Я полагала… – тихо начала Энни – Я надеялась, что это произойдет еще нескоро.

Их взгляды скрестились, настойчивые, зовущие.

– Я не хочу, чтобы ты уходила. Энни! Как я смогу жить без тебя еще шесть недель?

– Я не хочу покидать тебя… – Наконец, эти слова прозвучали:

– Сколько дней мы потеряли из-за моей глупости! – в отчаянии подумала она.

– Пойдем, – решительно сказал Стив, и Энни шагнула за ним, не спрашивая ни о чем. Если бы он сейчас раздел ее донага и попросил лечь с ним прямо тут на полу, то и тогда она сделала бы то, что он скажет, потому что это было бы его желание.

Стив повел ее в коридор. Всеми своими обостренными чувствами, Энни слышала легкий металлический стук его костылей. Через несколько шагов они оказались перед дверью, в которой было только одно круглое окошко. Стив посмотрел в него и потом стремительно нажал на дверную ручку. Энни знала, что там внутри, потому что точно такая комната находилась рядом с ее палатой.

– Стив, ты уверен, – прошептала она.

– Ничего не бойся, любимая, – ответил он. Энни вошла, и Стив закрыл дверь.

В комнате никого не было. Они находились в одноместной угловой палате с узким высоким окном. В центре комнаты стояла высокая кровать, застеленная свежими, гладкими, белыми простынями. Тумбочка стояла в стороне от кровати. Из другой мебели там находились только два стула с прямыми спинками, складная ширма. Стив и Энни в полной тишине посмотрели друг на друга… Вдруг за дверью раздались чьи-то шаги.

– Сюда никто не войдет, – сказал Стив.

– Надеюсь…

Он отставил один из костылей, прислонил его к стене, оперся на руку Энни, и с ее помощью доковылял до кровати, опустился на нее и уронил на пол другой костыль, а потом взял Энни за руки, потянул ее к себе нежно и требовательно. И она не сопротивлялась, сделала шаг вперед, а потом еще, еще один шаг а Стиву, и, наконец, их тела соприкоснулись. Совсем близко от себя она увидела его профиль, морщинки над верхней губой и подрагивающий уголок выразительного рта. Ее сердце сжалось от сладостной боли и счастья.

Стив склонился над ее рукой, и его губы коснулись ладони Энни. Она почувствовала теплое прикосновение языка и холодок его зубов на своих пальцах. Ее собственные губы приоткрылись, словно Энни хотела дыханием остудить свое готовое разорваться от наслаждения сердце.

И тогда Стив отпустил ее пальцы мягкими ладонями он осторожно взял любимое лицо, приблизил к себе, внимательно вглядываясь в глаза и через них в самую душу Энни. Он потянулся к ней медленно, осторожно, и его губы бережно прикоснулись к ее теплым, чуть влажным упругим губам. Стив нежно наклонял голову Энни то в одну сторону, то в другую, целуя уголки губ…

На мгновение Энни забыла обо всем, кроме счастья, переполнявшего ее. Она улыбалась, подставляя ему губы, а Стив все сильнее и сильнее прижимал к себе ее тело, что она даже изогнулась в крепких руках, отдаваясь его поцелуям.

Руки мужчины обвили ее кольцом… Энни забыла о своих болезнях, об этой холодной комнате и обо всем мире, ждущем снаружи. На всей земле не осталось никого – только Стив и она. Ее губы приоткрылись навстречу ему, отвечая на его поцелуи. От нежных и настойчивых ласк мужчины на ее коже оставались розоватые следы. Наслаждение волнами накатывало на Энни, сквозь туман полузабытья она услышала, как низкий горловой стон вырвался из ее груди: