Наконец все кончилось. Над могилой Михаила Леонтьевича вырос земляной холм, весь обложенный венками и букетами.

Вадим один из первых вышел за ворота кладбища, сел за руль своего «фольксвагена», поджидая жену.

— Давай-ка я поведу, — сказала Александра, открывая его дверцу.

Вадим послушно пересел на соседнее сиденье.

— Почему ты не осталась с матерью? — спросил Вадим.

— С ней там тетки. Без меня плакальщиц хватает.

— М-да, ты у меня прямо «железная леди». — Вадим покачал головой. — Я так не могу.

— А тебе и не надо. Ну, что скажешь-то? — спросила Александра, трогая машину с места.

— А чего говорить? — не понял Вадим.

— Ладно, тогда я скажу. — Александра достала из бардачка сигареты, закурила. — Получается, Вадик, папа тебя подвел, умерев так внезапно… Ты уж его прости.

— Да ты что, Сашка! Это я втянул его в авантюру, если бы не это… — Вадим Георгиевич вздохнул. — Вот только банковский кредит отдавать надо срочно. Иначе… — Он не договорил, отвернулся, стал смотреть в окно, на пробегающие мимо деревья.

— В прокуратуре был?

— Был, конечно. Завели уголовное дело. Сказали, мол, обязательно найдут. Да нет, найдут, конечно. Я им по Митроше все наводки дал. Я только не уверен, что деньги при нем будут. Поиск денег — это, я так понимаю, песня долгая. Они небось уже обналичили их почти все! И где теперь их искать? В швейцарских банках? А часть денег уже сейчас нужна. У них там в банке служба информации хорошо работает, уже знают и про «кидалово», и про все! Хоть в петлю лезь, пока самого не грохнули!

— Ты только не дергайся раньше времени, не трясись! — строго сказала Александра. — Сколько денег нужно вернуть банку в ближайшее время?

— Полмиллиона, — вздохнул Вадим.

— Нашу квартиру за триста можно по-быстрому загнать?

— За триста вряд ли, — покачал головой Вадим. — Двести семьдесят, и то быстро не получится. Богатые люди уже все себе купили, бедным не надо. А жить где будем?

— У мамы до лучших времен поживем. У нее там теперь места всем хватит. А если дачу продать? Машину?

— Дача больше ста пятидесяти по нынешним временам не потянет. А машину только на свалку, ты и сама знаешь.

— Хорошо, будем считать по минимуму — пускай не двести семьдесят, пускай двести пятьдесят за квартиру, плюс сто пятьдесят за дачу, плюс мои побрякушки, плюс мамины — еще тысяч пятьдесят может набежать. Сколько получается?

— Четыреста пятьдесят, — сказал Вадим.

— Ну и что ты тогда куксишься? Каких-то несчастных пятидесяти штук не хватает?! Да я на завод приду в бухгалтерию, мне просто так, за красивые глаза их дадут, за то, что я папина дочь!

— Ты оптимистка, Сашка! — сказал Вадим. — Отца больше нет.

— Мог бы и не напоминать! — нахмурилась Александра.

— Сейчас на его место сядет другой. Как он себя еще поведет? Может, кстати, нас из заводоуправления попереть. Мы ведь никакого отношения к производству не имеем!

— У нас договор аренды, — напомнила Александра.

— Ну вот он по этому договору и заставит платить реальные деньги, какие все платят!

— Ну пока что этого не случилось, поэтому давай не будем! Кажется, мы отвлеклись от главного.

— Хорошо, допустим, сейчас мы выкрутимся, а дальше? Следующая выплата должна быть не позднее полутора месяцев.

— За полтора месяца можно кое-что придумать.

— Что?

— Пока не знаю, — пожала плечами Александра. — Дом — ну, тот, на котором тебя подставили, сколько стоит?

— Боюсь, пока нисколько. Он малоликвиден. Нужны слишком большие деньги, чтобы его купить и отреставрировать. Это я, дурак, связался!..

— Дурак, дурак! — кивнула Александра. — Жил бы своим умом, а не Владимира Ивановича.

— Так он же ас, все ж говорили!

— Теперь-то я вижу, какой он ас! Всех подставили: тебя, его, подрядчика этого… Вся беда только в том, что ты теперь крайний в этой цепи. Раньше папа был, теперь ты. — Александра замолчала на некоторое время. — Говоришь, за спиной Митроши стоит какой-то крутой черный маклер?

— Я не говорю — я думаю. Не мог он один все это придумать и провернуть.

— В таком случае есть шанс не дожидаясь прокуратуры выйти на его след.

— И дальше что? Отдайте нам, пожалуйста, наши деньги с банком расплатиться? — насмешливо спросил Вадим. — Он пошлет нас подальше. Знать ничего не знаю, ведать не ведаю. Я тут тыквы в саду выращиваю или шоколадками торгую. И ни Митроши он не знает, ни кого другого.