Заседание комиссии началось точно в назначенный час. Зал был полон, и, конечно, Адель Фавье тоже присутствовала.

Она защищала Патрика, как могла, говорила, что такие случаи могут происходить не по халатности врача, а из-за других факторов, связанных с организмом девочки. Адель настаивала на перенесении заседания комиссии с целью проведения медицинского расследования независимой группой медиков.

– Хорошо, - сказал председатель комиссии, - я даю отсрочку на неделю. Но на этот период мсье Рено запрещается работать в клинике. Если вы докажете, что мсье Рено добросовестный хирург и что смерть девочки произошла не по его неосведомленности или невнимательности, то он будет восстановлен в должности, а если нет, то дело придется передать в суд. На этом я объявляю наше заседание закрытым, - завершил свою речь председатель.

Патрик вышел из зала и сразу же удалился. Ему даже в голову не пришло, что он должен поблагодарить мадам Фавье. Результаты заседания его удручали, однако надежда оставалась. Патрика злило то, что он ничем не может себе помочь.

Неделю он не появлялся в клинике, ожидая благоприятного исхода, но, увы: Патрика понизили в должности. Ему толком даже не объяснили, что же произошло, что выявила комиссия медиков. Адель просто вызвала его к себе в кабинет и зачитала документ.

– Что ж, очень жаль, мсье Рено, - добавила она, убирая документ в папку, - сегодня вы выходите на дежурство в ночную смену.

– А я хотя бы могу узнать причину смерти?
– холодно спросил он.

Адель ничего не ответила, а протянула лист бумаги. Патрик взял его, и, не сказав "до свидания", вышел.

Адель тяжело вздохнула и, не зная, что делать, молча опустилась в кресло. Ей показалось, что в кабинете чего-то не хватает. Где-то в глубине души она понимала, что именно пропало, но не могла себе признаться, и в тайне надеялась, что заблуждается. Она быстро и нервно начала оглядывать комнату, скользя глазами по столу, шкафам и полкам. Вроде бы все было по-старому, но тут мысль, которую она гнала прочь из своего сознания, все-таки пришла ей в голову. Ее фотография, которая стояла на полке с книгами, исчезла. Это был снимок, который сделал Этьен в Париже. Точно такой же ей прислали несколько дней назад в изуродованном виде. Все это казалось Адель очень странным, ведь эта фотография была только у нее и Этьена, а сейчас ее пропала. "Кто же мог взять ее?" - думала она. Мысли стремительно неслись вперед, и сейчас она уже была уверена в том, что снимок взял кто-то из работников больницы. Но кому понадобилось пугать ее и красть фотографию, этого Адель не знала.

Как известно, мозг женщины обладает огромной фантазией. Секунду назад сотни вопросов рождались в ее голове и не находили ответы. А прошло еще несколько секунд, и у нее уже готовы версии, причем с очень вескими аргументами. Так же и Адель выстроила в своем мозгу логическую цепочку, в последнем звене которой, содержался ответ на вопрос, заданный самой себе. Это был Патрик. Только он чаще всех остальных бывал в ее кабинете, и только у него была на Адель обида, он видел фотографию и он, как считала Адель, мог это сделать.

***

На улице Патрик встретил Николя, который безуспешно пытался поймать такси.

– Патрик, слышал отличную новость? Завтра у главного врача юбилей. Говорят, в больнице будет что-то необычное, так что я собираюсь в этом поучаствовать, - Николя был в хорошем настроении, несмотря на то, что отработал всю ночь, - Рено, да ты хоть чем-нибудь интересуешься?

– Мне нет до этого никакого дела. Вместо того чтобы заниматься всякой ерундой, я лучше высплюсь.

– Что сможет вернуть тебя к жизни? Такое чувство, что ты отгородился от всех.

– Не пытайся понять меня, - и Патрик сел в такси и уехал.

Глава 5.

На следующий день, когда он пришел на дежурство, в больнице все было по-старому, никаких необычных изменений, о которых так восторженно вчера говорил Николя, не было. Так что Патрик и думать забыл о вечеринке. Он сел в лифт и отправился на административный этаж за новыми бланками больничных карт.

"Да, вряд ли я смогу получить их сегодня", - подумал Патрик, увидев совершенно нерабочую обстановку. По всем признакам обещанная вечеринка была в самом разгаре: гремела музыка, главврач танцевал в кругу разодетых и раскрасневшихся медсестер, мужчины в костюмах и дамы в вечерних платьях прохаживались по холлу с бокалами в руках.

Не успел Патрик как следует оглядеться, как к нему подбежала Жустин, тоже с бокалом вина в руках.

– Патрик, я уже начала думать, что ты не придешь. Это на тебя не похоже, раньше ты не пропускал ни одной вечеринки. Помнишь, как в старые добрые времена мы с тобой веселились на больничных вечеринках, напивались шампанского, потом пива и ехали ко мне домой.

– Жустин, оставь меня, я пришел по делу, - сухо сказал Патрик, пробираясь сквозь людей к кабинету секретаря. Достигнув его, Патрик дернул за ручку, но кабинет был заперт.

"Что ж, - подумал он, - видимо, сегодня не мой день".

Патрик злился, но от чего, он и сам не мог понять. Жустин была права, сказав, что раньше он был завсегдатым вечеринок, но сегодня все это показалось Патрику таким глупым занятием, что ему даже стало душно находиться в этом помещении. Он думал о том, как прежде не замечал этого, и что же такое произошло с ним, и он заметил это сейчас. Патрик уже собирался уходить, как вдруг увидел свет в кабинете мадам Фавье.

– Хоть кто-то сегодня работает, - выкрикнул он, направляясь к ее двери.