И чем это кончилось? Его сделали адмиралом, посадили за стол, чтобы он дышал в затылок тем ребятам, что вовсю наслаждались своим делом.

Я бы этого долго не выдержал. Джек знал это по себе.

Но он не был шахтерским сыном, он был сыном адмирала. Вероятно, гораздо легче рисковать и менять что-то, когда ты опираешься на некоторые привилегии.

Джек поерзал на холодном алюминиевом сиденье. Ему было не по душе думать о себе как о привилегированном человеке, но так оно и было. С другой стороны, было бы несправедливо притворяться другим по отношению к отцу.

Небо потемнело, и они плыли при луне; ее бледно-золотистый свет прокладывал дорогу по черной воде. Им оставалось всего пятнадцать минут хода до лесничества, но впереди ждал еще один волок, скалистый и крутой.

— Жаль, что приходится останавливаться так близко от цели, — сказал Джек, — но в темноте слишком трудно нести каноэ.

— У нас есть фонарик. — Сказав это, Эми оглянулось на него через плечо. Прежде чем он успел возразить, она продолжила: — У меня хорошее чувство равновесия, и я привычна к падениям. Я знаю, как держаться. Позволь мне перенести каноэ.

Джек молчал. Позволить ей нести каноэ? Он всегда брал самую тяжелую работу на себя, всегда нес самую тяжелую поклажу, даже среди мужчин, а Эми была женщиной.

Ну и что, папа, как бы ты поступил? На твоих лодках девушек не было.

Его отец поступил бы так, как лучше всего для команды и лодки. Чувство равновесия у Эми должно быть развито сильнее, чем у Джека, и она достаточно сильная. Пол не имеет значения. Каноэ следует нести ей.

Они двигались медленно. Оставив рюкзаки, Джек шел рядом, направляя свет фонарика ей под ноги и вытянув другую руку, чтобы удержать каноэ, если она поскользнется. Но она даже не покачнулась.

В конце волока он помог ей опустить задний конец каноэ на землю, затем приподнял передний, чтобы она смогла выбраться из-под лодки. Столкнул каноэ в воду, и они пошли назад за рюкзаками.

— Ты очень сильная, — заметил он.

— Ну конечно, — ответила она. — Не понимаю, почему это всех так удивляет?

— Наверное, потому, что ты красивая.

Сейчас это казалось таким не относящимся к делу — как она выглядит. Эми была похожа на него — вся инстинкт и движение. Только это имело значение, а не ее красота.

На прошлой неделе он постарался скомкать свой разговор с ней у костра, но, вероятно, лучше обо всем говорить откровенно. Он всегда предпочитает честность гордости.

Когда они снова спустились на воду, то увидели впереди на озере свет. Это было лесничество.

— Мы показали хорошее время, — сказала она.

— Мы показали очень хорошее время, — отозвался он.

Лесничество представляло собой маленькую хибарку с большой антенной. Она стояла на возвышении, заметная с любой точки озера. Джек повернул каноэ к берегу. У кромки воды была узкая полоска песка. Эми выпрыгнула из каноэ, и хотя вес Джека удерживал корму в воде, она с легкостью вытащила каноэ на берег за носовой фалинь.

— Мне надо пописать, — объявила она, как только он вылез из каноэ. — Отвлекай лесничего, пока я проберусь в его туалет.

Джек направился к хибарке, а Эми пошла к маленькой постройке на опушке леса. Он увидел небольшую стоянку, устроенную подальше от воды, свистнул, привлекая внимание Эми, и указал ей на нее.

Лесничий был открытый и приветливый человек, он сразу же связался по радио насчет самолета.

— Очень хорошо, что вы приплыли сейчас, — сказал он. — Они сегодня смогут подготовиться и вылетят, едва рассветет. Самолет прилетит к вашим с восходом солнца.

Джек поблагодарил его, взял лампу и котелок с горячей водой, предложенный лесничим, и пошел к маленькой стоянкс у воды. Эми развернула палатку и развела костер. Щепки ярко горели, занимались и куски топлива покрупнее.

Джек повесил лампу на дерево.

— А твой брат сказал, что у тебя нет никаких походных навыков.

— Это так. Но у меня хорошая зрительная память. Я представила, как выглядит костер перед тем, как чиркают спичкой, и постаралась это воспроизвести.

У нее отлично получилось. Джек начал собирать каркас палатки, а Эми принялась доставать еду. Он наблюдал за ней. Она надела свитер, и его грубая вязка скрыла четкие, тугие мышцы ее рук и спины.

Ее костер горел прекрасно. Это было сочетание А-карка-са с маленьким вигвамом на крестовине. Ее брат сооружал костер в виде вигвама, ее сестра — классический костер А-каркаса, сам он соединял оба вида, как это сделала и Эми. Все они горели прекрасно, но когда она разжигала костер, то выбрала его вариант.

— Ты ведь понимала, что ехать надо тебе, а не твоему брату? Если бы никто до этого не додумался, ты бы что-нибудь сказала или просто позволила бы Йену ехать?

Она ответила моментально: