— А, на день. — Джек явно был готов отправиться ночью, лишь бы не проходить через процедуру обращения за разрешением.

Эми видела, что ее отец с трудом сдерживает смех, но Иен не понял намека.

— И, как мне кажется, разрешения раскупаются очень быстро. Ты, может, и не достанешь на этот год.

— Возможно, это и верно, если речь идет об уик-энде, — сказал Джайлс. — Но в середине недели — дело другое.

Эми подумала, что он прав.

— И все равно, — не отступал Йен, — по-моему, тебе лучше подождать до следующего года.

Эми посмотрела на брата. Он когда-нибудь слышит себя? Он что, не понимает, насколько напыщенно звучат его слова? Разве тебе не все равно, что подумают о нас Гвен, Холли и Джек?

Похоже, он и не остригал свои волосы и его хвостик просто отвалился, не желая быть частью этой напыщенности.

— Очевидно, что мы не владеем всей информацией. — Отец Эми вошел в привычную роль. Он обожал собирать информацию. — Завтра я поеду в город и сделаю несколько звонков.

— Почему бы не поехать мне? — вызвался Йен.

Эми могла назвать тысячу причин, по которым Йену не следовало звонить. Уж он постарается, чтобы путешествие в этом году не состоялось.

— Пусть это сделает Холли, — непринужденно предложила Гвен. — Она очень хорошо умеет выяснять все по телефону.

— Я? — Холли была поражена. — Я же не собираюсь в путешествие.

— Я тебя и не прошу, — отозвалась Гвен. — Я просто хочу, чтобы ты все подготовила.

— Подготовить я могу. Я сделаю все, что угодно, если вы не заставите меня ночевать в палатке.

— Но разве вы поедете без нас? — удивилась Джойс.

— Просто Ник с Джеком решили сделать это вдвоем, — спокойно произнесла Гвен.

— Есть какая-то причина, по которой мы не можем поехать? — настаивала Джойс. — Это несправедливо.

При чем здесь справедливость? Наверняка Джойс понимает, что…

Эми вдруг осенило. Она посмотрела через костер на Гвен. Та стояла у складного стола и солила поп-корн, свет от фонаря падал ей на лицо. Лицо было напряженным.

Она еще не сказала Джойс и Йену про Брайана! Наверняка даже они не стали бы упрямиться, если бы знали.

Конечно, Гвен ошиблась, не сказав им сразу… но Эми не винила ее за это. С Джойс и Йеном могли возникнуть трудности. Эми тоже отложила бы разговор с ними.

— Если есть какая-то причина, скажите мне! — Сдаваться Джойс не собиралась.

Остальные взрослые переглянулись. Невозможно пускаться в объяснения прямо сейчас. Ник не хотел, чтобы об этом знали Мэгги и Элли.

Джойс заметила их взгляды и почувствовала, что ее исключают из этого круга. Такого она перенести никак не могла. Это продолжалось со дня их с Йеном свадьбы. Джойс хотела быть для Элеоноры тем же, чем была Феба. Она постоянно была настороже, готовая почуять обиду.

— А мы очень хотим поехать, — жалобно проговорила маленькая Эмили.

— Может, пусть они поедут? — предложил Ник.

Малыши бросились к нему — кто-то оказался на их стороне.

— Можно мы поедем? Можно мы поедем? — загомонили они.

— С моей стороны возражений нет, — сказал Ник. — Чем больше народу, тем веселее.

Эми заметила, как Джек почесал в затылке. Веселье он как раз и не планировал.

Дети Йена вопили от восторга. Они танцевали вокруг костра, возбужденные мыслью о возможной поездке.

— Можно мы поедем, мам? — Алекс навалился на колени Фебы, заглядывая ей в лицо. — Ну пожалуйста!

— Посмотрим, — ответила Феба.

— Нет, мам, не говори так, пожалуйста. Просто скажи «да». Ты же можешь сказать «да»!

— Сначала я должна поговорить с папой.

Забавно — дети Йена и Джойс как должное принимали то, что они смогут поехать. Дети Фебы знали, что им понадобится разрешение.

— Но если Скотт поедет, тогда я…

— Алекс! — Голос Джайлса прозвучал твердо, и Алекс замолчал.

— Сделаем так, — вмешалась Гвен. — Все, кто хочет ехать, должны сказать об этом Холли к восьми утра завтрашнего дня. — Дети Йена немедленно опять завопили. Гвен подняла руку, требуя внимания. — Но думаю, что никто из малышей не поедет, если не поедут их родители.

— О! — произнесла Джойс, что действительно этого хочет. — А это необходимо?

— Да, — ответила Гвен.

Эми ждала, что кто-то начнет возражать против властности Гвен, но никто не подал голоса. Разве не к этому они все привыкли? Последнее слово всегда оставалось за ее матерью. Возможно, в первый раз все присутствующие почувствовали себя комфортно рядом с Гвен… потому что она наконец делала что-то, как Элеонора.