Ехал он из Кентукки. Хэл предложил ему лететь до Миннеаполиса, а затем пересесть на маленький местный самолет, который может доставить его до крохотного аэродрома в часе езды от озера. Но Джеку нравилось водить машину, и, как часто замечала его сестра, он был настоящим американским мужчиной — не чувствовал себя полноценным без ключей от автомобиля в кармане.

Холли тоже решила отказаться от местного рейса. Брат заберет ее в Миннеаполисе, в аэропорту Сент-Пол, и остаток пути они проедут вместе. Озеро находилось в пяти часах езды к северу от Твин-Сити.

Джек приехал заблаговременно — благодаря тому, что дорожная патрульная служба штата Айова не показывалась на всем протяжении федеральной автострады № 80. Утро он провел, болтаясь по Твин-Сити — в Сент-Поле находилось отличное местечко под названием «Лесоруб». Сразу после ленча вернулся в аэропорт и оставил машину на краткосрочной стоянке. Обычно Джек не переплачивал за то, чтобы сэкономить себе несколько шагов, однако он знал, что Холли способна выбраться из аэропорта быстрее любого известного ему человека. Она всегда одной из первых выходила из самолета и никогда не сдавала свой багаж.

Но сегодня добрых тридцать человек вышли до нее, а когда она наконец появилась, в руках у нее был всего лишь атташе-кейс. Джек подошел и обнял сестру.

— Ты сдала багаж? — Он был удивлен. Холли терпеть не могла стоять и ждать выдачи багажа.

— Пришлось. — Она схватила его за рубашку и развернула. — Посмотри, кто со мной! — Ее голос внезапно зазвучал нарочито весело и бодро. — Это Ник.

Ник? Кто такой Ник? Джек оглядел существо, стоящее рядом с его сестрой. Это был подросток пятнадцати-шестнадцати лет, невысокий, но обладающий плотным телосложением борца. Квадратная челюсть и узкий лоб придавали ему воинственный, бульдожий вид. На нем были черные джинсы и белая футболка, к поясу прицеплен CD-плейер, и тонкие черные проводки змеились к наушникам, которые сейчас висели у него на шее. Джек понятия не имел, кто это.

— Ты разве не помнишь Ника? — Локоть Холли ткнулся ему в бок.

Нет, он не помнил. У них был кузен Ники, на самом деле он был их двоюродным племянником, поскольку приходился тете Барбаре внуком, а кузине Вэлери сыном, — но это явно был не он. Тот Ники был малышом.

Но кто же еще это может быть? Джек внимательно посмотрел на него.

— Ты Ники?

— Да, приятель.

Парнишка поднял вверх большой палец. Ногти у него были обгрызены, и на каждом из них красовались тоненькие красные полоски.

— Мы так славно долетели, — сладко проговорила Холли.

Джек не рискнул поднять на нее глаза.

— Так значит, ты приехал в Миннеаполис? — спросил он Ника. — Мы куда-то тебя завезем?

— Нет-нет, — сказала Холли. — Он едет на озеро вместе с нами. Мило, правда?

Нет, не мило. Ни в малейшей степени.

— Мое присутствие не совсем добровольное. — В голосе Ника прозвучал едкий сарказм.

— Все решилось в последний момент, — объяснила Холли, — так что связаться с тобой было невозможно, Джек. Ты, видимо, отключил телефон в машине, а на твоем пейджере отвечает кто-то другой.

Он отдал свой пейджер Питу вместе со всем делом. Но в дороге Джек находился всего полтора дня. Видимо, этот план действительно родился в последнюю минуту.

И если не было никакой возможности с ним связаться, значит, и с этими озерными джунглями тоже.

— Мама знает, что он едет?

— Надеемся, — значительно произнесла Холли.

Ясное дело, она писала, телеграфировала, слала депеши с «Федерал экспресс», нанимала самолет, выписывавший в небе слова, — словом, делала все, чтобы предупредить мать, но когда что-то затевали Вэлери и тетя Барбара, остальные мало что могли сделать.

Одним из самых неприятных воспоминаний детства Холли и Джека было время, когда их двоюродная сестра Вэлери — тогда ей было шестнадцать — приехала пожить у них до конца своей беременности.

План состоял в том, чтобы отдать ребенка на усыновление, и Гвен, которая очень хорошо знала свою разведенную младшую сестру, постоянно уговаривала Барбару, мать Вэлери, не приезжать на роды. Но Барбара приехала. Они с Вэлери увидели младенца и, всласть наплакавшись, решили забрать малыша домой, дав таким образом себе возможность продолжить свои мучения и борьбу за власть над подрастающим ребенком. Когда же они окончательно выходили из себя, то подбрасывали Ники Гвен.

— Он не такой ужасный, как кажется, — тихо проговорила Холли.

Ник надел наушники и пошел к автомату, продававшему газеты.

— Почему ты просто не отказалась? — потребовал ответа Джек.

— Потому что знала, что мама хотела бы, чтобы я согласилась.

Тут она была права. Единственное, что раздражало Джека в его матери, было то, что она никогда не могла послать свою младшую сестру к черту. Он застонал. Они были обречены.

— Что случилось-то?

— Его поймали на магазинной краже…