Метель началась, как и обещали. Над самой землей держался тонкий слой холодного воздуха, но облака были теплыми. Поэтому начавшийся вечером в среду дождь, падая на землю, превращался в лед, покрыв все сверкающей ледяной коркой.

В четверг утром Элеонору доставили в больницу с диагнозом воспаление легких.

— Здесь нам будет легче наблюдать за действием антибиотиков, — сказал врач.

Феба немедленно отправилась навестить мать. Она ездила на микроавтобусе «форд», и только его вес и хорошие покрышки удержали его на дороге, другие автомобили съезжали в канавы, буксовали при въезде на пригорки. Яркий солнечный свет играл на обледеневших проводах и колючей проволоке изгородей. Неубранные листья замерзли, превратившись в жесткий наст, а ветви деревьев угрожающе склонились под тяжестью льда.

Феба с тоской думала о зеленых лесах Миннесоты, где все лето шуршали под ногами иглы лиственниц.

Ее матери лучше не стало.

В пятницу они с Джайлсом решили, что вся семья должна провести уик-энд в Липтоне. Так будет безопаснее и удобнее.

— Я уверена, что к понедельнику мама выйдет из больницы, самое позднее — во вторник, — сказала она.

Феба заключила с Богом сделку. «Если мы пожертвуем всеми нашими развлечениями, если Элли не пойдет в кино с подругами, если Алекс не пойдет на таэ квон до и если Клер пропустит занятие по акробатике, а мы с Джайлсом не поедем в субботу днем на лекцию к Рейнолдсам, к понедельнику мама выздоровеет».

Это был не тот Бог, в которого верила Феба, но она не знала, что еще можно сделать, чтобы мама поправилась.

Из этой сделки ничего не вышло. В субботу утром медсестра, знавшая ее с младенчества, отвела Фебу в сторону и положила ладонь ей на руку.

— По-моему, стоит вызвать Йена и Эми. Попроси их приехать.

Попросить их приехать? Безумная мысль. Йен живет в Калифорнии. Эми находится бог знает где. Феба посмотрела на руку медсестры. Ногти подстрижены и ухожены. Практичные часы с большими цифрами и длинной секундной стрелкой, двигавшейся с негромким тиканьем. Феба смотрела, как она, миновав двенадцать, подбирается к единице.

— Феба! Ты должна их вызвать.

Феба продолжала смотреть на часы.

— Доктор Морган сказал, что как только они подберут нужный антибиотик, все…

— Это так. Если они подберут нужное лекарство, она выйдет из больницы в начале следующей недели, а пока, Феба, все равно позвони им, попроси приехать.

Нет, я не могу. Если они приедут, это значит, что мама умирает, — Сделай это, Феба. Не заставляй своего отца решать, что нужно им позвонить.

Феба глубоко вздохнула. Она с этим справится. Ее мать не умирает, а она просто помогает отцу. Она старшая, она всегда помогала. И она пошла к телефону.

Сначала ей нужно позвонить Йену. Она знает, как с ним обращаться. Она никогда не говорила ему, что надо делать. Она просто скажет, что происходит, а он примет правильное решение. Всегда так было, если кто-нибудь другой не говорил ему, что надо сделать, — вот тогда начинались трудности. Он уже знал, что мать в больнице, и не стал задавать ей слишком много вопросов.

С Эми было по-другому. Феба представления не имела, где та находится. Считалось, что она живет в Денвере, но ее никогда нельзя было там застать, она всегда была либо в турне, либо на записи рекламы, либо выступала на телевидении. Давным-давно она дала своей семье номер телефона, по которому ее можно срочно разыскать, если возникнет такая необходимость. Феба не знала, действовал ли еще этот номер и был ли он у нее с собой.

Он оказался в ее маленькой записной книжке на «Эми». Феба набрала его, и ответили моментально. Да, они принимают сообщения для мисс Эми Ледженд.

Мисс Ледженд? Феба никогда не слышала, чтобы кто-нибудь называл Эми подобным образом.

— Это ее сестра. Мне нужно оставить сообщение: наша мама больна. Эми необходимо приехать домой.

— Я немедленно отправлю его на пейджер, — пообещала телефонистка.

Феба вернулась к матери в палату.

Комната утопала в цветах, но это были одни гвоздики. Должно быть, метель помешала единственному городскому цветочнику пополнить свои запасы, и пришлось все заказы выполнять гвоздиками.

Феба гвоздики ненавидела. Они были жесткими, топорщились и не имели запаха. Эти цветы всегда казались ей искусственными. Она не могла представить, что они на самом деле выросли из земли.

Отец сидел у постели матери. Феба тихо сказала:

— Тебе надо поесть, папа. Сегодня утром Элл и приготовила сандвичи.

Как Феба была первой дочерью своей матери, так и тринадцатилетняя Элли была первой дочерью Фебы, всегда готовой помочь и добросовестной.

Если бы кто-то другой, а не его внучка приготовила эти сандвичи, Хэл, без сомнения, отказался бы. Но он был хорошим дедом и взял их.

Феба села на его место и дотронулась до щеки матери. Элеонора повернула голову. Она слабо кивнула, показывая, что узнала Фебу, но ей было слишком плохо и все безразлично.

Поправляйся, мама. Весной у меня родится ребенок. Ты должна поправиться.

Что ей больше всего запомнилось? Вероятно, книги. Льюис Кэрролл, «Алиса в Стране чудес». «Винни-Пух». Английские. Мама давала ей те издания, которые сама читала, когда была маленькой, чудесные тома, некоторые в кожаном переплете и с цветными картинками. Американские книги — «Маленькие женщины», книги о волщебнике из страны Оз и из серии «Домик в прериях» — они открывали для себя вместе.