Шрифт:
Но разве это выбор, если скован.
Коварна нам оказанная милость, Как зелье полоумных ворожих, Смерть от своих за камнем притаилась, И сзади тоже смерть, но от чужих.
Душа застыла, тело затекло,
И мы молчим, как подставные пешки,
А в лобовое грязное стекло
Глядит и скалится позор кривой усмешки.
И если бы оковы разломать, Тогда бы мы и горло перегрызли Тому, кто догадался приковать Нас узами цепей к хваленой жизни.
Неужто мы надеемся на что-то,
А, может быть, нам цель не по зубам?
Зачем стучимся в райские ворота
Костяшками по кованным скобам?
Нам предложили выход из войны, Но вот какую заложили цену: Мы к долгой жизни приговорены Через вину, через позор, через измену.
Но стоит ли и жизнь такой цены?
Дорога не окончена, спокойно.
И в стороне от той большой войны
Еще возможно умереть достойно.
И рано нас равнять с болотной слизью, Мы гнезд себе на гнили не совьем, Мы не умрем мучительною жизнью, Мы лучше верной смертью оживем.
Полчаса до атаки
– --------------
Полчаса до атаки Скоро снова под танки, Снова слышать разрывов концерт. А бойцу молодому Передали из дома Небольшой треугольный конверт.
И как будто не здесь ты,
Если почерк невесты,
Или пишут отец или мать,
Но случилось другое,
Видно, зря перед боем
Поспешили солдату письмо передать.
Там стояло сначала: "Извини, что молчала. Ждать не буду". И все. Весь листок. Только снизу приписка: "Уезжаю не близко Ты спокойно воюй и прости, если что".
Вместе с первым разрывом
Парень крикнул тоскливо:
"Почтальон, что ты мне притащил?
За минуту до смерти
В треугольном конверте
Пулевое ренение я получил".
Он махнул из траншеи С автоматом на шее, От осколков беречься не стал, И в бою под Москвою Он обнялся с землею, Только ветер обрывки письма разметал.
Охота на кабанов
– --------------
Грязь сегодня еще непролазней, Сверху мразь, словно бог без штанов, К черту дождь, у охотников праздник, Нам сегодня стрелять кабанов.
Били в ведра и гнали к болоту,
Вытирая промокшие лбы,
Презирали лесов позолоту,
Поклонялись азарту пальбы.
Вы егерей за кровожадность не пинайте, Вы охотников носите на руках. Любим мы кабанье мясо в карбонате, Обожаем кабанов в окороках.
И неважно, рычанье ли, плач ли,
Дух охотников неистребим,
Третий номер сегодня удачлив,
Три подранка лежат перед ним.
Кабанов не тревожила дума, Почему и за что, как в плену. Кабаны убегали от шума, Чтоб навек обрести тишину.
Вылетали из ружей жаканы,
Без разбору разя наугад,
Будто радостно бил в барабаны
Боевой пионерский отряд.
Вы егерей за кровожадность не пинайте, Вы охотников носите на руках. Любим мы кабанье мясо в карбонате, Обожаем кабанов в окороках.
Шум, костер и тушенка из банок,
И охотничья водка на стол.
Только полз присмиревший подранок,
Завороженно глядя на ствол.
А потом спирт плескался в канистре, Спал азарт, будто выигран бой. Снес подранку полчерепа выстрел, И рога протрубили отбой.
Вы егерей за кровожадность не пинайте,
Вы охотников носите на руках.
Любим мы кабанье мясо в карбонате,
Обожаем кабанов в окороках.
Мне сказали они про охоту Над угольями тушу вертя: "Стосковались мы, видно, по фронту, По атакам, да и по смертям".
Это вроде мы снова в пехоте,
Это вроде мы снова в штыки,
Это душу отводят в охоте
Уцелевшие фронтовики.
Вы егерей за кровожадность не пинайте, Вы охотников носите на руках. Любим мы кабанье мясо в карбонате, Обожаем кабанов в окороках.
Воздушные потоки
– --------------
Хорошо, что за ревом не слышалось звука, Что с позором своим был один на один. Я замешкался возле открытого люка И забыл пристегнуть карабин.
Мой инструктор помог и коленом пинок Перейти этой слабости грань. За обычное наше: "Смелее, сынок" Принял я его сонную брань.
И оборвали крик мой, и обожгли мне щеки Холодной острой бритвой восходящие потоки. И звук обратно в печень мне вогнали вновь на вздохе Веселые, беспечные воздушные потоки.