Книга 1
вернуться

Высоцкий Владимир Семенович
Шрифт:

ДВЕ СУДЬБЫ

Жил я славно в первой третиДвадцать лет на белом светеПо влечению.Жил безбедно и при деле,Плыл — куда глаза гляделиПо течению.Думал: вот она, награда,Ведь ни веслами не надо,Ни ладонями.Комары, слепни да осыДонимали, кровососы,Да не доняли.Слышал, с берега вначалеМне о помощи кричали,О спасении…Не дождались, бедолаги,Я лежал чумной от браги,В расслаблении.Заскрипит ли в повороте,Крутанет в водоворотеВсе исправится.То разуюсь, то обуюсь,На себя в воде любуюсьОчень ндравится!Берега текут за лодку,Ну а я ласкаю глоткуМедовухою.После лишнего глоточку,Глядь, плыву не в одиночкуСо старухою.И пока я удивлялся,Пал туман, и оказалсяВ гиблом месте я.И огромная старухаХохотнула прямо в ухо,Злая бестия.Я кричу — не слышу крика,Не вяжу от страха лыка,Вижу плохо я.На ветру меня качает. —Кто здесь? — слышу, отвечает:— Я. Нелегкая!Брось креститься, причитая.Не спасет тебя святаяБогородица!Тех, кто руль и веслы бросит,Враз нелегкая заноситТак уж водится.Я впотьмах ищу дорогу,Медовуху — понемногу,Только по сто пью.А она не засыпает,Впереди меня ступаетТяжкой поступью.Вот споткнулась о коренья,От большого ожиреньяГнусно охая.У нее одышка даже,А заносит вечь туда же,Тварь нелегкая.Вдруг навстречу мне живаяКолченогая, криваяМорда хитрая.— Ты, — кричит, — стоишь над бездной,Я спасу тебя, болезный,Слезы вытру я.Я спросил: — Ты кто такая?А она мне: — Я, кривая.Воз молвы везу.И хотя я кривобока,Криворука, кривоока,Я, мол, вывезу.Я воскликнул, наливая:— Вывози меня, кривая,Я на привязи.Я тебе и жбан поставлю,Кривизну твою исправлюТолько вывези.И ты, нелегкая, маманя,На-ка истину в стакане,Больно нервная!Ты забудь себя на время,Ты же, толстая, в гаремеБудешь первая!И упали две старухиУ бутыли медовухиВ пьянь-истерику.Ну а я за кочки прячусь,Озираюсь, задом пячусьПрямо к берегу.Лихо выгреб на стремнинуВ два гребка на середину.Ох, пройдоха я!Чтоб вы сдохли, выпивая,Две судьбы мои — криваяДа нелегкая!

ГОРИЗОНТ

Чтоб не было следов, повсюду подмели,Ругайте же меня, позорьте и терзайте!Мой финиш — горизонт, а лента — край земли,Я должен первым быть на горизонте.Условия пари одобрили не всеИ руки разбивали неохотно.Условье таково, чтоб ехать по шоссе,И только по шоссе бесповоротно.Наматывая мили на кардан,Я еду параллельно проводам,Но то и дело тень перед мотором,То черный кот, то кто-то в чем-то черном,Я знаю, мне не раз в колеса палки ткнут,Догадываюсь, в чем и как меня обманут,Я знаю, где мой бег с ухмылкой пресекутИ где через дорогу трос натянут.Но стрелки я топлю, на этих скоростяхПесчинка обретает силу, падая.И я сжимаю руль до судорог в кистях,Успеть, пока болты не затянули!Наматывая мили на кардан,Я еду в направленьи к проводам.Завинчивают гайки! Побыстрее!Не то поднимут трос как раз, где шея.И плавится асфальт, протекторы кипят,Под ложечкой сосет от близости развязки.Я голой грудью рву натянутый канат,Я жив, снимите черные повязки!Кто вынудил меня на жесткое пари,Нечистоплотный в споре и расчетах.Азарт меня пьянит, но как ни говори,Я торможу на скользких поворотах!Наматываю мили на карданНазло канатам, тросам, проводам.Вы только проигравших урезоньте,Когда я появлюсь на горизонте.Мой финиш, горизонт попрежнему далек,Я ленту не порвал, но я покончил с тросом.Канат не пересек мой шейный позвонок,Но из кустов стреляют по колесам!Меня ведь не рубли на гонку завели,Меня просили: миг не проворонь ты,Узнай, а есть предел там, на краю земли,И можно ли раздвинуть горизонты?Наматываю мили на кардан.Я пулю в скат влепить себе не дам.Но тормоза отказывают…Я горизонт промахиваю с хода!

ДЕРЕВЯННЫЕ КОСТЮМЫ

Как все мы веселы бываем и угрюмы,Но если надо выбирать, а выбор труден,Мы выбираем деревянные костюмы,Люди, люди…Нам будут долго предлагать не прогадать:Ах, — скажут, — что вы, вы еще не жили!Вам надо только-только начинать…Ну, а потом предложат: или-или:Или пляжи, вернисажи или дажеПароходы, их наполненные трюмы,Экипажи, скачки, рауты, вояжи…Или просто деревянные костюмы.И будут веселы они или угрюмы,И будут в роли злых шутовИль добрых судей…Но нам предложат деревянные костюмы.Люди, люди…Нам могут даже предложить и закурить,„Ах, — вспомнят, — вы ведь долго не курили.Да вы еще не начинали жить…Ну, а потом предложат: „или-или“.Дым папиросы навевает что-то…Одна затяжка — веселее думы.Курить охота, ох, курить охота,Но надо выбрать деревянные костюмы.И будут вежливы и ласковы настолько,Предложат жизнь счастливую на блюде,Но мы откажемся…И бьют они жестоко,Люди, люди, люди…
Не славы и не короны,Не тяжкой короны земнойПошли мне, господь, второго,Чтоб вытянул песню со мной.Прошу не любви ворованной,Не милости на денек.Пошли мне, господь, второго,Чтоб не был так одинок.Чтоб было с кем пасоваться,Аукаться через степь,Для сердца — не для овацийНа два голоса спеть.Чтоб кто-нибудь меня понял,Не часто, но хоть разок,И с раненых губ моих поднялЦарапнутый пулей рожок.И пусть мой напарник певчий,Забыв, что мы — сила вдвоем,Меня, побледнев от соперничества,Прирежет за общим столом.Прости ему! он до гробаОдиночеством окружен.Пошли ему, бог, второго,Такого как я и он.

ОДНА НАУЧНАЯ ЗАГАДКА ИЛИ ПОЧЕМУ АБОРИГЕНЫ СЬЕЛИ КУКА

Не хватайтесь за чужие талии,Вырвавшись из рук своих подруг.Вспомните, как к берегам Австралии,Подплывал покойный ныне Кук.Как в кружок, усевшись под азалией,Поедом с восхода до зари,Ели в этой солнечной АвстралииДруг дружку злые дикари.Но почему аборигены съели Кука?За что? Неясно, молчит наука.Мне представляется совсем простая штукаХотели кушать и съели Кука.Есть вариант, что ихний вождь большая бука,Кричал, что очень вкусный кок на судне Кука.Ошибка вышла, вот о чем молчит наука,Хотели кока, а съели Кука.И вовсе не было подвоха или трюка.Вошли без стука, почти без звука,Пустили в действие дубинку из бамбука,Тюк прямо в темя и нету Кука.Но есть, однако же, еще предположенье,Что Кука съели из большого уваженья.Что всех науськивал колдун, хитрец и злюка.Ату, ребята, хватайте Кука.Кто уплетет его без соли и без лука,Тот сильным, смелым, добрым будет, вроде Кука.Кому-то под руку попался каменюка,Метнул, гадюка, и нету Кука.А дикари теперь заламывают руки,Ломают копья, ломают луки,Сожгли и бросили дубинки из бамбука.Переживают, что съели Кука.

ПЕСНЬ О ВЕЩЕЙ КАССАНДРЕ

Долго Троя в положении осадномОставалась неприступною твердыней,Но троянцы не поверили Кассандре…Троя, может быть, стояла б и поныне.Без умолку безумная девицаКричала: — Ясно вижу Трою, павшей в прах!Но ясновидцев, впрочем, как и очевидцев,Во все века сжигали люди на кострах!И в ночь, когда из чрева лошади на ТроюСпустилась смерть, как и положено, крылато,Над избиваемой безумною толпоюВдруг кто-то крикнул: — Это ведьма виновата!И в эту ночь, и в эту кровь, и в эту смутуКогда сбылись все предсказания на славу,Толпа нашла бы подходящую минуту,Чтоб учинить свою привычную расправу…А вот конец, хоть не трагичный, но досадный:Какой-то грек нашел кассандрину обитель,И начал пользоваться ей, не как Кассандрой,А как простой и ненасытный победитель…Без умолку безумная девицаКричала: — ясно вижу трою, павшей в прах!Но ясновидцев, впрочем, как и очевидцев,Во все века сжигали люди на кострах!
В куски разлетелася корона,Нет державы, нету трона,Жизнь России и законыВсе к чертям!И мы — словно загнанные в норы,Словно пойманные воры,Только кровь одна с позоромПополам.И нам ни черта не разобраться,С кем порвать и с кем остаться,Кто за нас, кого бояться,Где пути, куда податьсяНе понять!Где дух? Где стыд? Где честь?Где свои, а где чужие?Как до этого дожили?Неужели на Россию нам плевать?Позор всем, кому покой дороже,Всем, кого сомненье гложет:Может он или не можетУбивать?Сигнал — и по-волчьи, и по-бычьиИ, как коршун, — на добычу,Только воронов покличемПировать.Эй, вы, где былая ваша твердость,Где былая ваша гордость?Отдыхать сегодня — подлость!Пистолет сжимает твердая рука.Конец, всему — конец!Все разбилось, поломалось,Нам осталось только малостьТолько выстрелить в висок иль во врага.

МОИ ПОХОРОНЫ

Сон мне снится: вот те на,Гроб среди квартиры.На мои похоронаСъехались вампиры.Стали речи говорить,Все про долголетие,Кровь сосать решили погодить —Вкусное на третье.В гроб вогнали кое-как,А самый сильный вурдалакВсе втискивал и всовывал,И плотно утрамбовывал,Сопел с натуги, сплевывалИ желтый клык высовывал.Очень бойкий упырекСтукнул по колену,Подогнал и под шумокНадкусил мне вену.А умудренный кровососВстал у изголовьяИ очень вдохновенно произнесРечь про полнокровье.И почетный караулДля приличия всплакнул,Но я чую взглядов сериюНа сонную мою артерию.Да вы погодите, слышите, братцы, спрячьте крюк,Ну куда ж, чертовы,Я же слышу, что вокруг,Значит я не мертвый.Яду капнули в вино, ну а мы набросились,Опоить меня хотели, но опростоволосились.Тот, кто в зелье губы клал,И в самом деле дуба дал,Ну, а на меня, как рвотное,То зелье приворотное,Потому что здоровье у меня добротное.Так почему же я лежу,Их не напугаю,Почему я не заржу,Дурака валяю.Я ж их мог прогнать давно выходкою смелою,Мне бы взять, пошевелиться, но глупостей не делаю.Безопасный, как червяк,Я лежу, а вурдалакВсе со стаканом носится,Сейчас наверняка набросится.Еще один на шею косится,Ну, гад, он у меня допросится.Кровожадно вопия,Высунули жалы,И кровиночка мояПолилась в бокалы.Да вы погодите, сам налью,Знаю, вижу, вкусное.Нате, пейте кровь мою,Кровососы гнусные.А сам я мышцы не напрягИ не попытался сжать кулак,Потому что, кто не напрягается —Тот никогда не просыпается,Тот много меньше подвергается,И много больше сохраняется.Вот мурашки по спинеСмертные крадутся,А всего делов-то мнеБыло, что проснуться.Что сказать, чего боюсь?А сновиденья тянутся,До того, что я проснусь,А они останутся.Мне такая мысль страшна,Что вот сейчас очнусь от сна,И станут в руку сном моим милые знакомые,Такие живые, зримые, весомые,Мои любимые знакомые.А вдруг они уже стоят,И жало наготове,И что выпить норовятПо рюмашке крови.Лучше я еще посплю,Способ не единственный,Но я во сне перетерплю,Я во сне воинственный.