– - Но, мсье, -- сказал Люсьен из вежливости, -- тем лучше, и это прежде всего; а потом, это же единственное место, где мы все встречаемся!

– - Э! Черт возьми, мсье, -- заговорил я опять, -- я и сам думаю, что когда Юбер каждый день в шесть часов навещает меня, он не может в то же самое время находиться у вас; но что меняется в том случае, если Брижит вы принимаете каждый день? И так ли уж важно, если Иоахим принимает ее у себя не чаще, чем раз в три дня? Я занимаюсь статистикой? Нет! Но я предпочел бы сегодня ходить на руках, чем ходить на ногах, -- как вчера!

– - Мне кажется, однако, что именно это вы и делаете, -- дурацки заметил Туллиус.

– - Но, мсье, я ведь как раз на это и сетую; я говорю " предпочел бы", заметьте! Впрочем, если бы я попробовал такое проделать на улице, меня сейчас же упекли бы в дом для умалишенных. Вот это меня и раздражает -- что все вокруг нас, законы, нравы, тротуары, как бы навязывает нам повторение и обрекает нас на монотонность, тогда как, в сущности, все это чудно уживается с нашей любовью к повторам.

– - Тогда на что же вы жалуетесь?
– - воскликнули Танкред и Гаспар.

– - Да вот именно на то, на что никто больше не жалуется! Терпимость ко злу усугубляет его -- оно превращается в порок, господа, потому что в конце концов его начинают любить. На что я жалуюсь, мсье, так это на то, что мы не сопротивляемся; что делаем вид, будто похлебка для нас отличный обед, и ходим с сияющим лицом, поев всего на сорок су. Потому что мы не способны восстать против...

– - О! О!
– - загалдели кругом, -- да ведь вы революционер?

– - Да ничуть, господа, вовсе я не революционер! Вы не даете мне закончить, -- я имею в виду, что мы не способны восстать... изнутри. Я сетую вовсе не на то, как мы распределились, а на нас самих, на нравы...

– - Словом, мсье, -- зашумело общество, -- вы упрекаете людей в том, как они живут, -- с другой стороны, вы отрицаете, что можно жить по-другому, и ставите им в упрек то, что они живут так, -- но если это им нравится -но... но, в конце концов, мсье: что-же-вы-хо-ти-те???

Я растерялся и вконец ошалел; в исступлении я ответил:

– - Чего я хочу? Господа, я -- персонально я -- хочу одного -- закончить "Топи".

Тогда Никодем, отделившись от всех, подошел ко мне пожать руку с восклицанием:

– - Ах! Мсье, как вы замечательно сделаете!

Все остальные вдруг повернулись к нам спинами.

– - Как, -- спросил я, -- вы знаете?

– - Нет, мсье, -- сказал он, -- но мой друг Юбер мне много рассказывал.

– - Ах! Он вам сказал...

– - Да, мсье, история рыболова, который находит настолько вкусными червей из тины, что есть их, вместо того чтобы наживлять на свои удочки, -в итоге ему ничего не удается поймать... Само собой. Но все это, по-моему, очень странно!

Он ничего не понял. В который раз все начинай сначала. Ах! Я устал! Сказать, что именно это я и стремился им объяснить и что приходится все объяснять снова, -- и так без конца; голова кругом; я больше не могу; ах! все это я уже говорил...

Так как у Анжель я чувствую себя почти как дома, то, подойдя к ней, я вынул часы и очень громко сказал:

– - Милый друг, но ведь уже страшно поздно!

Через мгновение все достали из карманов свои часы, и каждый воскликнул: "Как поздно!"

Только Люсьен из вежливости намекнул: "В прошлую пятницу разошлись еще позже!" Но его замечанию не придали никакого значения (только я обронил: "Это потому, что ваши часы ужасно отстают"); все бросились надевать свои пальто; Анжель пожимала руки, продолжала улыбаться и предлагала последние бриоши. Потом перегнулась через перила, чтобы видеть спускающихся.
– - Я ждал ее, сидя обессиленный на пуфе. Когда она вернулась:

– - Настоящий кошмар этот ваш вечер!
– - начал я.
– - О! Эти литераторы! Эти литераторы, Анжель!!! Они невыносимы!!!

– - Раньше вы этого не говорили, -- возразила она.

– - Лишь потому, Анжель, что я их не встречал у вас. И потом, кого только тут не было, это же ужас! Дорогой друг, нельзя принимать сразу столько людей!

– - Но я пригласила не всех, -- сказала она.
– - Каждый привел с собой несколько других.

– - Вы казались среди них такой потерянной. Вам следовало попросить Лауру зайти; ее присутствие было бы для вас поддержкой.

– - Но вы были настолько возбуждены, -- сказала она, -- я вас таким не видела; я думала, что вы приметесь ломать стулья.

– - Милая Анжель, а иначе можно было бы сдохнуть от скуки... Уж и так чуть не задохнулись от духоты! В следующий раз пускайте к себе только по пригласительным. Скажите-ка, а что означал этот ваш маленький вентилятор? Прежде всего, ничто не раздражает меня так, как то, что вращается на одном месте; за столько времени вам следовало бы это запомнить! И потом, звук, который он производит, просто отвратителен. Стоило разговору прерваться, как этот звук тут же становился слышен откуда-то из-под занавески. И все переспрашивали друг у друга: "Что это такое?" Вы же понимаете, что я не мог им ответить: "Это Анжель установила себе вентилятор!" Вот -- вот, сейчас вы слышите, как он скрежещет. О! Это невыносимо, милый друг; остановите его, умоляю вас.