– Вот как звучит частушка, – пристукивая пальцами по столешнице, Глеб пропел: Никакие сто рентген Не сломают русский хрен.

Генерал расхохотался, затем мрачно заметил:

– Тебе бы все шутить, а с меня голову снимут, – Впервые, что ли? – съехидничал Сиверов.

А Крапивин залился краской, как детсадовец, наделавший в штаны и пойманный на этом.

– Да… Сто рентген, сто рентген, русский хрен, русский хрен… – повторил генерал. – Что за дурацкие слова? Как влезли в голову – теперь ничем не выковыряешь.

– Сколько времени у меня есть?

– Нам на раздумье дали десять дней. Мы сослались на то, что существуют кое-какие формальные моменты, что слишком много людей видели дорожно-транспортное происшествие и журналисты о нем знают, во всех газетах было написано, по телевидению сообщали… В общем, мы объяснили террористу, что не все так просто.

– Откуда звонили? – спросил Глеб.

– Из Москвы.

Сиверов пожал плечами:

– Это все равно что ниоткуда. Сколько из этих десяти дней осталось в нашем распоряжении? – Восемь, – прикидывая что-то в уме, ответил генерал. – Не исключено, мы еще на пару дней сумеем затянуть переговоры.

– Но ведь можно попытаться уложить Шанкурова в больницу, сказать, что он не транспортабелен… Можно еще что-нибудь придумать и выиграть время…

– Да, можно. Уже продуманы некоторые варианты, – сказал Судаков. – Но дело-то в другом. Этот чертов фугас надо отыскать, надо его обезвредить, вырвать из рук террористов.

– Генерал, у вас же куча людей в распоряжении, классных специалистов, – Сиверов посмотрел на Крапивина, словно как раз тот являлся уникальным кадром, заменить которого некем.

– Да, людей у нас много, но это не обычное дело, когда берут количеством.

И в прошлый раз, как тебе известно, мы подключили огромное количество людей, но если бы не ты, все наши усилия оказались бы тщетными.

– Это так, – задумчиво проговорил Сиверов. – Нужно узнать, где фугас.

– Над этим мы работаем. Все в этом здании только тем и заняты, чтобы определить место, где шантажисты могли спрятать адскую машину. Теперь тебе все понятно?

– В целом – да. Я хотел бы подробно изучить все эти документы.

– Пожалуйста.

Генерал, который было завладел папкой вновь, подсунул ее Сиверову. Тот взял чашку с кофе и стал просматривать бумаги, медленно перелистывая страницы.

Глеб прикинул – для того чтобы досмотреть документы до конца, ему понадобится не менее двух часов.

– Естественно, с собой забрать ее нельзя?

– Нельзя, – сказал Судаков. – Если хочешь, выделим тебе помещение, можем оборудовать специальный кабинет.

– Нет, мне это ни к чему. Я и так унесу папку с собой – в голове.

Генерал вышел, а Сиверов распрямился и посмотрел на полковника Крапивина.

– Что ты думаешь об этом?

– Думай ты, – сказал Крапивин, – тебе за это деньги платят.

– А тебе – звезды на погоны дают.

– Да на хрен мне эти звезды! – скривился Крапивин и посмотрел на свое плечо так, будто на него упала кучка голубиного помета. – Если честно, я не знаю, с какого конца подступиться.

– А где генерал Малишевский?

– Ушел в отставку.

– Чего он так? Еще бодрый мужчина был.

– Бодрый-то бодрый, а вот сердце начало сдавать. После последней операции и прихватило. Госпиталь и все такое прочее… Тем более, по годам у него все выходило хорошо, пенсию оформил.

– И чем он сейчас занимается?

– Черт его знает! Наверное, рыбу на даче ловит.

– Счастливый, – буркнул себе под нос Сиверов, продолжая сосредоточенно листать бумаги. Полковник Крапивин следил за выражением его лица, словно надеялся прочесть на нем что-то очень важное. Но лицо Сиверова оставалось бесстрастным, таким, будто он читал на последней странице газеты статью о вреде табакокурения или алкоголя и этот текст к нему лично абсолютно не имел отношения. «Ну и нервы у мужика!» – подумал Крапивин.

А Сиверов, точно экстрасенс, отгадал его мысли:

– Да, нервы у меня, Крапивин, крепкие. Я такого насмотрелся за свою жизнь, что ваши проблемы – детский лепет на лужайке.

Крапивин хотел сказать, что и на его долю хватило передряг, но промолчал.

Одно дело насмотреться, а другое – пережить. Хотя он знал, даже не будучи посвященным во все секреты Сиверова, что агент по кличке Слепой действительно незаурядная личность и на его счету столько важных дел, что если бы ему давали ордена, то его джинсовая куртка оказалась бы украшена наградами не хуже, чем парадный китель маршала. Но орденами Глеб за работу никогда не брал, и это Крапивину тоже было известно. Не знал он одного – какие суммы выплачивались Слепому после каждой удачно проведенной операции. Но Крапивин резонно подозревал, что деньги немалые. "И куда он только их девает? Ему хорошо, захотел в Париж смотался, захотел – в Грецию или Голландию. Ездит, как дипломат какой-то. И везде его встречают, все, что ни пожелает, – к его услугам.