Сиверов спал ровно один час тридцать минут. Он проснулся, открыл глаза в тот момент, когда самолет заходил на посадку. Ирина Быстрицкая вздрогнула, тоже открыла глаза. Она явно не сразу сообразила, где находится, но, увидев улыбку на лице Глеба, мгновенно все поняла и успокоилась.

– Мы уже дома? – тихо спросила она.

– Можешь считать, что дома, – ответил Глеб, подмигнув.

– Слава Богу, – упавшим голосом сказала Ирина.

– Не очень ты рада встрече с родиной, – шутливо заметил Глеб.

Моторы ревели, самолет сделал круг, заходя на посадку.

– Так мы уже в Москве? – переспросила Ирина, заглядывая в иллюминатор.

– А где нам еще быть?

– Я бы хотела оказаться в Париже, в том же отеле, в том же номере, проснуться на той же кровати. Но обязательно, чтобы ты, Глеб, был рядом.

– Я бы тоже от этого не отказался.

Они устало и чуть виновато улыбнулись друг другу. Говорить больше стало не о чем, все и так было понятно. Самолет совершил посадку.

Проходить таможенный досмотр и решать проблемы с документами не пришлось.

Глеба и Ирину ждали уже на летном поле. Глеб еще в самолете догадался, кто его будет встречать. И не ошибся. Именно полковник Крапивин приветливо помахал Глебу рукой, и уже через десять минут Глеб сидел в черной служебной «волге» на заднем сиденье. Ирина села в такую же черную «волгу» с двумя антеннами. Полковник Крапивин устроился рядом с Сиверовым. Глеб молчал, прикрыв глаза готовился к разговору.

– Ну как отдыхалось? – насмешливо спросил полковник, явно подкалывая собеседника. Крапивину хотелось хоть как-то досадить этому уверенному в себе человеку, который пользовался у генерала настолько большим авторитетом, что оставалось лишь завидовать.

– Хорошо отдыхалось.

– Да, я понимаю, отдыхать – не работать.

– Действительно так, – согласно кивнул Глеб. – Так что тут случилось? – не мешкая задал он тот вопрос, который уже давно держал наготове.

– Ничего хорошего, – процедил Крапивин, – как всегда.

– Это ясно и без твоих комментариев. Если бы что-нибудь хорошее приключилось, меня наверняка бы не стали вызывать, – на губах Сиверова появилась скептическая улыбка. Он прекрасно знал себе цену. – Так какого же черта меня вытащили?

Крапивин пожал плечами, дескать, я человек маленький, а вот он, Глеб Сиверов, нужен каким-то очень большим людям и нужен безотлагательно.

– Как генерал?

– В заботах, – расплывчато ответил полковник.

– Понятно, что не в развлечениях… Послушай, может, все-таки ты меня введешь в курс дела? Объяснишь, что к чему? А то вот так выдернули из Парижа, а зачем – до сих пор не знаю.

– Думаю, догадываешься, – лицо полковника Крапивина стало строгим.

– Догадываюсь, что не на банкет, не на правительственную охоту, не в баню с девочками.

– Правильно, – хрустнув суставами длинных пальцев, сказал Крапивин, – хотя по окончании можно и крутую гулянку устроить.

Глеб посмотрел в заднее стекло. Второй черной «волги» сзади уже не было.

Он сурово взглянул на Крапивина.

Тот сказал:

– Все нормально, не волнуйся, ее доставят домой. Ее завезут туда, куда она пожелает, даже вещи помогут донести. Надеюсь, в ваших сумках контрабанды нет?

– Крапивин усмехнулся.

– Как это нет, – ответил Глеб, – два килограмма героина запаковано в мои новые ботинки.

– Не страшно. Такому здоровяку, как ты, это всего лишь на пару месяцев.

– Точно, – Лучше расскажи, как там. Все время мечтаю выбраться, но никак не удается. То начальство не отпускает, то денег нет, то одно, то другое. В общем, сам понимаешь. Мне хуже, чем тебе…

– Там хорошо, там тепло.

– А здесь жара, – Крапивин стал опускать стекло. – Жара невыносимая, рубашка постоянно липнет к телу. Ненавижу потеть.

– Я заметил.

– Но сегодня, наверное, в честь твоего приезда, пошел дождь.

– Разве это дождь? Так себе, – посмотрел на небо, на серые тучи Глеб. – Это не дождь… Куда мы едем, на Лубянку?

– Да нет, есть у нас и другое место.

И действительно, черная «волга» с затемненными стеклами поехала не на Лубянскую площадь, а свернула направо и вскоре оказалась у небольших решетчатых ворот. Ворота открылись, Глеб заметил солдата со штык-ножом на ремне.

Автомобиль медленно вкатился во двор, решетчатые ворота закрылись, а после этого, уже выбираясь из машины, Глеб увидел, как перед ними открываются створки других ворот, окрашенных серебристой краской, с окошком, забранным решеткой, на правой створке.