Шрифт:
* * *
Вернувшись в кабинет через два часа, Зомби-младший, наследник старого Зомби, был настолько возбужден увиденным, что достал из сейфа бутылку старого французского коньяка, налил себе на два пальца в стакан и одним махом осушил его, даже не почувствовав вкуса и аромата благородного напитка. Такой поступок был для него настолько необычен, что вошедший секретарь, увидев, как шеф ставит на стол пустой стакан, застыл на месте с раскрытым ртом, не договорив начатого слова. Он остолбенел еще больше, когда подошедший Зомби хлопнул его по плечу.
– - Уильям, срочно вызовите ко мне полковника Таунсенда. Когда он придет, никого ко мне не пускать. Да быстрее же!
Секретарь так и выскочил за дверь с открытым ртом, а Зомби возбужденно расхаживал по кабинету, и, потирая руки, бормотал:
– - Да, папаша, тебе такие дела и не снились. Это тебе не паршивая атомная бомба. Эта штука обойдется Пентагону в...
И он все ходил и ходил, подсчитывая свои будущие миллионы.
Глава 4. Первая догадка
Академик Богатырев взволнованно шагал по бесконечным коридорам гигантского института. Тишина внутри его стен была живым напоминанием о странном сне студентов и преподавателей, о тщетных попытках дозвониться в ближайшую больницу. Загадка не давала Михаилу Андреевичу покоя, и его мощный ум упорно бился над ее разрешением.
– - Михаил Андреевич! Товарищ академик!-- Голос прозвучал так неожиданно, что Богатырев невольно вздрогнул.
В дальнем конце коридора стоял Виктор Иванович Степанов, молодой ассистент академика и его любимый ученик. Вид у него был как всегда бодрый, и лишь чуть покрасневшие глаза говорили о бессонной ночи.
– - А я вас ищу, ищу.-- Степанов не скрывал своей радости.-- Вы только представьте, что я обнаружил...
* * *
Виктор Иванович был из той замечательной породы людей, которую можно встретить только в нашей стране. Умный и начитанный, он прекрасно разбирался чуть ли не во всех областях науки и щедро отдавал ей свое горячее сердце и пытливый ум. Несмотря на свои двадцать три года, Степанов успел с отличием закончить институт, внести массу рационализаторских предложений, и, уже работая ассистентом у самого Богатырева, вечерами учился в аспирантуре и писал кандидатскую диссертацию.
Месяц назад в жизни Виктора Ивановича произошло важнейшее событие: он стал коммунистом. И теперь его сердце стучало еще громче, зовя на новые подвиги и напоминая об огромной ответственности перед партией и народом, перед двумя старыми большевиками, давшими ему рекомендации: академиком Богатыревым и вахтером Кузьмичом.
Этот властный зов не оставлял Степанова и ночью. Никто не знал, когда же он спит. И накануне вечером Виктор Иванович, как и всегда, остался в лаборатории, монтируя принципиально новый прибор для регистрации еще неизвестных науке лучей, идея которого недавно родилась в голове молодого ученого.
Монтаж затянулся далеко за полночь, зато труд Степанова был сразу же вознагражден: прибор зафиксировал тонкий луч таинственного происхождения. Расчеты показали его удивительную направленность: рождаясь чуть в стороне от Луны, луч шел тонким, слегка расходящимся пучком, и упирался точно в Москву.
Не поверив, Виктор Иванович трижды повторил вычисления, но результат оказался прежним. Создавалось впечатление, что кто-то облучал столицу. Под утро луч исчез.
Все это Степанов быстро и четко изложил академику, и тот немедленно трижды по-русскому обычаю его расцеловал. Теперь многое становилось понятным.
– - Скорее к телефону! Надо сообщить об этом куда следует!-бросил Богатырев немного растерявшемуся от поздравлений ученику, и стремительно двинулся к проходной.
Виктор Иванович с трудом поспевал за ним.
Глава 5. Космические диверсанты
Полковник Питерс, почесывая под полурасстегнутым мундиром волосатую грудь, висел в невесомости возле иллюминатора в своей каюте и посасывал из тюбика горячий кофе. Шел второй месяц вахты их экипажа на борту орбитальной станции космических ВВС США "Лаки стар" -- "Счастливая звезда". Питерс знал, что они не одиноки в своем бесконечном вращении вокруг Земли -- русские недавно завершили сборку своей станции "Восход", пристыковав к центральному модулю последний, четвертый блок. Питерс не верил, что они занимаются только научными исследованиями -- на кой черт им тогда такая большая станция!
– - и с удовольствием вспомнил, что сегодня "Медуза" заработает вновь.
Питерс не любил русских. Его дед, которому когда-то повезло во время золотой лихорадки на Аляске, вложил деньги в акции одного американского треста в России. Сначала дела шли прекрасно, и дед, поселившись во флоридском отеле, отогревал промерзшие на Аляске суставы и откладывал кое-что с получаемых дивидендов на черный день. И этот черный день наступил -- в России произошла революция. Трест лопнул, а вместе с ним лопнули и радужные надежды старого Питерса. Поэтому Питерс-внук всю жизнь считал, что во всех его несчастьях виноваты русские, поэтому и пошел служить в ВВС, поэтому ни секунды не раздумывал, когда ему предложили сменить штурвал самолета на рычаги управления космическим кораблем. И поэтому же он согласился возглавить проект "Медуза".