– Мешочек из копченого лосося, цыпленка и лазанью. – Ломов, делая заказ, даже не смотрел на подобравшегося перед ним мальчика-официанта. – На десерт девушке землянику и шоколад.

Официант удалился, Павел Андреевич поднял глаза на Юлю:

– Ты слишком напряжена, расслабься. Ты хочешь узнать, почему ТЫ?

– Да. Откуда вы меня знаете, ведь я раньше вас никогда не видела.

– Ниоткуда. Увидел на улице, когда проезжал на машине мимо вашего агентства.

– И когда это было?

– Не важно. Увидел, и все. Навел справки, узнал твой домашний телефон и позвонил.

– И часто вы таким образом знакомитесь с девушками?

– Не задавай пошлых вопросов. В НАШЕМ случае это не имеет никакого значения. Меня тянет к тебе, и все. Мне бы не хотелось копаться в причинах, что-то искать… Это нам дано природой. Я не люблю рассуждений на эту тему. Мне бы хотелось, чтобы ты была моей. Хотя бы на час, на день, на месяц – на сколько пожелаешь. Вариантов контракта может быть бесчисленное множество. Я решаю твои проблемы, ты – мои.

– Но я не проститутка.

– Это не важно. Даже если бы ты и была ею, меня бы это не остановило. Меня вообще не интересует занятие женщины, если она привлекательна и я испытываю к ней влечение.

Он не умел красиво говорить. Он умел делать подарки, интриговать, шокировать.

– Вы хотите со мной встречаться? – Юля смотрела, как расставляет официант приборы на столике, и испытывала неловкость, причину которой еще не могла понять. Ей казалось, что она сидит голая посреди этого зала и десятки лиц обращены в ее сторону. Хотя на самом деле все окружающие их люди были заняты друг другом или поглощением вкусных блюд. На сцене готовились к началу музыкального номера: какая-то девица в блестящем зеленом, напоминающем шкуру змеи платье проверяла микрофон, пощелкивая по нему пальцем и произнося: «Раз, раз, раз».

– Да, разумеется.

– И что мы с вами будем делать? Ведь мы почти незнакомы!

– Мы будем привыкать друг к другу… – и Ломов первый раз за все это время улыбнулся. – Юлечка, почему ты не ешь? Ты должна хорошо питаться, следить за своим здоровьем и побольше бывать на свежем воздухе.

И все-таки он был странный. Она смотрела, как Ломов ест, как медленно отправляет в рот ломтики лосося, и пыталась определить, как же дальше будут развиваться их отношения и что может произойти в следующую минуту. А что, если он повезет ее к себе? Как будет он вести себя с ней?

Всем своим необычным видом он вызывал в ней смешанное чувство страха, любопытства и сексуального волнения одновременно. Но что у них может быть общего? Она не могла представить себя в постели с этим огромным горбуном, как не могла представить его в обнаженном виде. Наверно, его тело сплошь покрыто густой шерстью. А как выглядит горб? Что это, дьявольский нарост или, как было у Караколя, – сложенные крылья?

Только навряд ли он поднимется в воздух. Он слишком грузен и неповоротлив для этого. Хотя, с другой стороны, двигается он довольно быстро.

За ужином говорили о Юлиной работе, Павел Андреевич активно интересовался причиной, заставившей молодую женщину заняться частным сыском. И тогда Юле пришлось изложить в общих чертах историю своего неудачного замужества.

– Я что-то не понял, почему же ты разошлась со своим Земцовым?

– Мы не любили, а потому постепенно стали надоедать друг другу. Это так нелепо. Так жаль потерянного времени. Но, в сущности, он был хорошим человеком… – Юля поняла, что это выпитое вино развязало ей язык и заставило заговорить о бывшем муже. А ведь, собираясь на свидание с Ломовым, она дала себе психологическую установку не болтать лишнего и придерживаться принципа, что чем меньше ему будет о ней известно, тем лучше.

– И где сейчас твой муж?

– Уехал куда-то. Кажется, к своим родителям. Мы не переписываемся.

– А твоя мама, она по-прежнему живет в Москве?

– Да, но откуда вам это известно?

– Просто знаю, и все.

Он был закрытым, как, впрочем, и подобает мужчине, старающемуся произвести впечатление на женщину.

Возвращались молча. Павел Андреевич крепко держал Юлю за руку, и его рука снова была в перчатке.

– Спасибо, – сказал он, провожая ее до самой квартиры и целуя ей руку. – А я приготовил тебе подарок.

И он достал из кармана коробочку, раскрыв которую, показал Юле золотые серьги в форме лилии.

– Но я не могу принять такой дорогой подарок. Мне бы не хотелось сразу же чувствовать себя обязанной. Ведь может случиться так, что отношения наши не сложатся.

– Юля, ты не должна говорить подобные вещи. Надевай серьги и думай обо мне.

Она приняла из его рук коробочку и, осторожно доставая по очереди одну серьгу за другой, принялась продевать их в уши, одновременно снимая те, которые были на ней раньше. Павел Андреевич в это время, опустившись перед ней на одно колено, приподнял подол платья…