— Ну и скот же ты, Хрестный! — вскипела Света.

— Вы же сами сказали, Светлана Алексеевна, что если я буду упорствовать в своем мнении, что жить не хочется, то долго не проживу. Вы меня убедили — теперь мне очень хочется жить. Может быть, теперь вы согласитесь поискать разумный компромисс?

— Ладно, — снова перейдя на «вы» и взяв себя в руки произнесла Булочка. — У вас есть какие-то условия или предложения?

— Самое главное — вы отпускаете меня на одной из ваших машин без всякого лишнего сопровождения, возвратив мне мою «беретту». Машину мы вам вернем, как прошедшую профилактику в автосервисе. Отпускаете вы меня сегодня, как только успешно закончим разговор.

— Еще что?

— Всю эту вашу «чик-чириковскую» конференцию придется признать несостоявшейся. Объявлять по радио и телевидению об этом необязательно, приносить мне лично официальные извинения — тоже. Я не гордый, сам потихоньку разберусь, что и как. Я думаю, что все будут довольны и никто протестовать не будет. Особенно если мы с вами будем действовать рука об руку. Потому что вам, в качестве залога этого сотрудничества, могу предложить сорок пять процентов от доли за ту самую проводку, которой вы так домогались. Ну и пятьдесят — от Бузиновского леса. Насчет идеи отчета по общаку — придется отказаться. Лично вам могу перевести 245 тысяч наличными — будем в расчете? Ну и еще небольшое одолжение. Вы у меня тут прибрали шестерых ребят. Надо бы прояснить, как и что.

А также поговорить об этом московском мальчике и балясинской девочке.

Светка нахмурилась.

— Давайте начнем с самого простого, — сказала она как можно спокойнее. — Ваших ребят у меня нет и где они — я понятия не имею. Может, водку где-то с бабами глушат или случайно на машине разбились. Насчет московского мальчика и балясинской девочки — совершенно не в курсе, кто такие. У Балясина, по-моему, жену зовут Альбина, и она сегодня домой с похорон поехала. Дальше. Вот вы насчет «чик-чириковской» конференции беспокоитесь, так могу сказать, что ее решения — не моя инициатива. Если я сейчас возьму и скажу, что мне все тамошние установки — по фигу, то на меня посмотрят как на врага народа. А там собирались ребята, которые привыкли за слова отвечать и от других того же требовать.

— Светлана, — проникновенным тоном произнес Хрестный, впервые забыв добавить отчество, — если вы скажете, что нашли со мной общий язык, то все эти басмачи, казаны и лехи приползут на брюхе. Им можно будет любые профвзносы устанавливать, без проблем. Я уж не говорю о Кузе или Вене. Это вообще «шестерки» от рождения. Главное, чтоб мы прочно держались друг за друга. А вот насчет моих ребят и той парочки, по-моему, вы неискренни.

— Ваших ребят у меня нет. И парочки этой я не видела и знать не знаю, зачем они вам нужны.

— Насчет ребят я могу согласиться, что их, допустим, уже нет. Хотя среди них должны были быть некие Макар и Ежик, которым вы, между прочим, заказывали господина Корнеева, меня грешного, хотя, возможно, вы и не знали, что он и я есть то же самое. Откуда и как вы добрались до этих двух молодых людей — я не знаю. Но то, что они стали крутиться вокруг дома, где живет господин директор с семейством, — это точно. И девочек каких-то посылали приглядеться — тоже было отмечено. А это нехорошо. Пришлось мне вызвать Макара и дать ему новую задачу.

Насчет вас, дорогая госпожа Фомина. Вот во время выполнения этого мероприятия они и попались. Один товарищ, который, допустим, рыжики в лесу собирал, это видел. Он же заметил, как в ваше булочное заведение приехали на джипе московский студентик с девушкой Люсей. Ну а о том, как какой-то контейнеровоз прижал на лысаковской дороге «девятку» с четырьмя моими ребятами, — я тоже информацию имел. Сперва мне показалось, будто это шутка, но сегодня, после того как Петрович мне раскрыл глаза на все ваши «чик-чирики», стало ясно, что вы уж очень сильно разыгрались.

— Я одного не пойму, Хрестный. Зачем вам девушка Люся и юноша из Москвы?

— Мне бы хотелось немного прояснить ситуацию вокруг того, как этот мальчик раздобыл бумажки, которые принес вам сюда для того, чтоб вы его приютили, и как он познакомился с девушкой Люсей. Потому что при этом два очень приятных молодых человека Сережа и Юрик почему-то скоропостижно умерли.

— Извините, Владимир Алексеевич, — сделав участливую мину на лице, произнесла Светка. — А этот первый, которого вы упомянули, Сережа, случайно, не ваш сын?

— Сложная история, Светлана… — ушел от вопроса Хрестный. — Тем более что вы утверждаете, будто у вас нет ни юноши по имени Никита Ветров, ни Люси. А зачем вам такие подробности? Сын не сын…

— Ну, неприятно же делать больно человеку, который на днях сына потерял. А если он не терял, то какое ему дело до этого Сережки?

— Может быть, мы будем пооткровеннее?

— Если только взаимно. Допустим, я поинтересуюсь, пороюсь в своем хозяйстве и найду вам этих двоих. Вы их убьете?

— А вы бы хотели, чтоб они оставались в живых и потом где-нибудь стали свидетелями против вас?