— Ну, это уж не твоя забота.

— Может, оно и верно. Хотя, судя по тому, что моя скромная фирма об этом знает, ваша контора таким бизнесом никогда не зарабатывала и в ценах на этот товар мало что понимает.

— Найдем специалистов.

— Найди-найди, постарайся! Много таких простых сейчас в ФСБ сидит. Ты пойми, Митя, это ж не лом цветных металлов. Это ж, милый мой, XVII век, а может, и более древнее что-то. Опять же — там персидские и всякие там шемаханские вещи лежать могут, то есть Восток, а он и вовсе — «дело тонкое».

Допустим, будет там лежать какой-нибудь кубок весом в полкило. Предложат тебе за него 10 тыщ баксов, ты и обрадуешься. А рядом будет рюмашка стоять, маленькая и невзрачная. Покупатель скажет: «Ну, давай уж и эту возьму. За сто баксов». Ты и отдашь — дерьма, мол, не жалко. А на самом деле за тот кубок он, может, и переплатил, потому что таких до фига и больше, но зато рюмашку, которая ужас какая редкая и ценная, поскольку ее еще до нашей эры делали, он за тысячную долю от настоящей цены взял… Это я тебе для примера говорю. Чтоб ты понял, каково иметь дело с антиквариатом. Понимаю, конечно, что ты сейчас опять скажешь: «Какое твое дело!», да только те, кого вы со Светкой сейчас перекупили, и может быть, на этот куш уже пасти пооткрывали, могут и не понять…

— Ага, — хмыкнул Петрович. — Мы им прямо каждому и пообещали — по возу злата-серебра на рыло!

— Так вы их еще и не оповестили, значит? Ай-яй-яй! А ведь могут и узнать.

Неловко получится, ох неловко! Небось сказали денежки дать на расчистку местности для мотеля, мол, будем с проезжающих бабки грести… А про Федьку Бузуна и его золотишко не сказали! Зря. Витя Басмач, Шура Казан и прочие не любят, когда их за мальчиков держат. Даже если допустим, вы меня сейчас причпокнуть сумеете, они это сами узнают. Ух, и разборки пойдут, мама родная!

— Хорошо, Хрестный, я твои прогнозы могу довести до Светы и сообщу о твоей готовности оказать научно-техническую помощь, но гарантировать ничего не могу.

— Ты, кстати, объясни ей, что если мы договоримся, то она может не тратиться на спеца по восточным ценностям. У меня готовый есть. И больше того — покупатель имеется. Только тут все очень крепко завязано… Навряд ли без меня развяжете.

— В смысле?

— В том смысле, что покупатель сидит на проводке «дури», которой вы так домогаетесь. И просто так, ребята, без хорошего и доброго, без кричалки, разговора со мной у вас ни хрена не выйдет. Это вам не торгашню стричь и машины на запчасти разбирать. Это дипломатия. Здесь надо и на Юге контачить, и в Москве, и на Севере. Если начнете делать все с удалым комсомольским задором, то в лучшем случае бабки потеряете, а в худшем — головы. Там дилетанты не котируются. А особенно — с громкими голосами и шибко в себе уверенные. Там и тихо жить любят, и тихо резать.

— Понял твои соображения, — кивнул Петрович, — теперь что-то насчет общака заявишь?

— Это вещь действительно сложная, но отчитаться по ней я могу от и до.

Ваши эти 254 тысячи…

— 245, по-моему…

— Все одно — лажа. Откуда эта вонь идет, я догадываюсь, как и о том, что кому-то очень хочется казначеем побыть. И даже о том, что это не Светуля, — осведомлен.

— Может, поделишься информацией?

— Нет, братан, не сейчас. Есть встречные предложения?

— Есть.

— Ты сейчас тихо и мирно отдаешь мне свою пушку рукояткой вперед, а потом плавно и без повреждения мягких тканей садишься в тот «Чероки», что стоит по центру. После этого мы мирно и дружески едем на хлебозавод, где культурно общаемся со Светой. Ты доведешь до нее все свои предложения напрямую, а она вынесет тот вердикт, который найдет нужным. Либо напоить тебя чаем с нашими фирменными булочками, либо порубить тебя на фарш Для наших фирменных пирожков.

Время на размышление — Шесть секунд.

И молниеносным движением Петрович выхватил пушку. Не угадал, однако, Хрестный — у Мити в руках был не «Макаров», а «стечкин». Из этой 20-зарядной дуры Петрович мог не только Хрестного прошить в трех-четырех местах сразу, но еще и пострелять половину охраны, даже не прибегая к огневой поддержке своих головорезов.

— Оружие! — держась точно в створе с массивной фигурой Хрестного, вполголоса произнес Петрович. — Не торопясь, плавно, рукояткой вперед — и мне в левую руку… Молодец! Теперь доставай левую из кармана и не спеша положи обе ладошки на затылок. Теперь повернись к своим бойцам, чтоб они видели, какой толковый у них командир.

Хрестный понял: тут он точно проиграл. Завтра эти ребята уже разбегутся из его конторы. И авторитета у него больше нет.

— Молодежь! — гаркнул Петрович из-за спины Хрестного. — Система ясна?! Даю пять минут, чтоб сложить стволы в кучку перед средним «Ниссаном» и свалить отсюда к такой-то маме! Хрестный, подтвердите для непонятливых!

«Стечкин», поторапливая, ткнул Хрестного под левую лопатку.

— Делайте, как ведено! — прорычал развенчанный король.

Сзади забрякали антабки, дружно щелкнули флажки. Ребята Петровича уже взяли на прицел охрану Хрестного. Сам Хрестный молил Бога об одном: чтоб ни у одного козла не взыграло желание поиграть в Рэмбо.

Зря беспокоился, однако: никто не собирался из-за него загибаться. Тихо положили автоматы в кучку, быстро разбежались по машинам, развернулись и полным ходом покатили прочь.

— Умные мальчишки! — похвалил Петрович. — Дайте браслетки для Хрестного и железки ихние приберите. Идем домой.

Щелк! — и Хрестный окончательно понял, что теперь ему уже не придется отдавать приказы, а только подчиняться. Несколькими точными движениями мордастые мальчики Петровича вдернули Хрестного в джип и усадили на заднее сиденье, крепко зажав своими каменными боками.