– Да, таких людей тысячи.

– Не смерть ли брата заставила вас специализироваться на лечении наркомании?

Ноа какое-то время молчал, уставившись на пустой стакан.

– Отчасти – да, но не только это. Моя мать так и не смогла смириться со смертью Рэнда. Она стала много пить, хотя всегда плохо переносила спиртное. Отец делал для нее все, что было в его силах, и даже пытался убедить ее пройти курс лечения в каком-нибудь медицинском центре. Но мама отказалась, сказав, что не хочет навлекать позор на всю нашу семью. – Он коротко усмехнулся. – И вот однажды ночью, когда папы не было дома, она напилась и в таком состоянии села за руль. Произошел несчастный случай: она врезалась с разгона в опору моста. Ни папа, ни я так и не смогли решить, сделала она это умышленно или нет.

– О, Ноа, как это, должно быть, тяжело для вас! – Сьюзен коснулась его руки. – Мне так жаль!

– Во всяком случае, именно тогда моя жизнь круто изменила направление. Вместо того чтобы заниматься общими проблемами медицины, я избрал полем своей деятельности лечение алкоголизма и наркомании. Я не смог спасти жизнь Рэнду и маме, но мне казалось, что я еще в состоянии помочь другим…

Он замолчал. Девушка смотрела куда-то в сторону отсутствующим взором.

– Эй, Сьюзен! Вы, похоже, меня не слушаете.

– А! – Она вздрогнула. – Я просто задумалась. У нас с вами, оказывается, есть кое-что общее.

– И что же это?

– Моя мать умерла от алкоголизма. Но это не было мгновенной смертью. Она медленно угасала в течение многих лет. Есть и еще одна разница. – Губы ее изогнулись в горькой усмешке. – Мой отец даже не пытался ей помочь. Он просто позволил ей погубить себя бесконечными запоями. В сущности, он сам и был главной причиной ее болезни.

Ноа покачал головой, печально улыбнувшись:

– Ни один человек не может превратить другого в алкоголика, Сьюзен. Все это сказки. Я бы не хотел задевать память вашей матери, но ее проблема заключалась в ней самой. Она испытывала психологические трудности. Правда, какое-то конкретное событие или лицо могут привести к запою или вызвать тягу к наркотикам, но все же корень наших бед следует искать в нас самих.

Сьюзен сразу словно ощетинилась.

– А к вашей матери это тоже относится? Или к вашему брату?

– Как ни жаль мне это признавать, да. Алкоголики или наркоманы обычно полагают, что не в состоянии сами справиться со своими проблемами, они страдают от чувства собственной неполноценности и потому прибегают к наркотикам или спиртному. Как ни странно, часто это объяснение применимо и к тем людям, которые добились немалого успеха в жизни. Внешне они могут казаться уверенными в себе, но на самом деле это далеко не так.

– Как в случае с вашей Лейси Хьюстон?

Ноа поставил стакан на столик.

– Я никогда не обсуждаю своих пациентов с посторонними, Сьюзен.

Девушка бросилась с места в карьер:

– И с другими в вашей Клинике, богатыми и знаменитыми? Так вот как вы лечите их, исцеляете их души? Открываете им глаза, раскладывая по полочкам все их слабости?

– Мне не нравится, какой оборот принял наш разговор, Сьюзен.

Она наклонилась вперед, теперь уже не скрывая возмущения.

– Лучше объясните мне вот что, доктор Брекинридж. Вам никогда не приходило в голову, что вы понапрасну тратите жизнь, возясь с состоятельными алкоголиками и наркоманами? Неужели нет других людей, которые отчаянно нуждаются в вашей помощи?

– Конечно, есть! – возразил Ноа, уязвленный ее словами. – И они получают в нашем центре тот же уход, что и все остальные. Я не делаю различия между…

– Ах, оставьте! Я вам не верю. Кинозвезды, сливки общества! Я ни на минуту не поверю, что вы не стараетесь во всем им угодить. Иначе они бы не стекались сюда, чтобы исцелиться от своих пороков и принести скверну в наш город!

– Скверну? Почему вы так решили? – Он на глазах отдалялся от нее – как физически, так и духовно. – Кажется, я тут подвергаюсь атаке. Не за этим ли меня пригласили?

Сьюзен покраснела, ее негодование улеглось.

– Разумеется, нет. Вас пригласили потому, что вы работаете в этом месте. Сейчас многие настроены против него, и Зоя решила, что между нами, противниками Клиники, и ее сотрудниками может возникнуть плодотворный диалог.

Сьюзен прислушалась к собственным словам, и у нее возникло желание поежиться. До чего же напыщенным все это могло показаться со стороны!

Они сидели за столиком, тяжело дыша, словно только что пробежали длинную дистанцию. «Единственный человек, с которым, как мне показалось, у меня есть нечто общее, – подумал Ноа, – и на тебе!» Он уже собирался, наскоро откланявшись, уйти, когда чей-то голос прервал его размышления:

– А, вот ты где, Сьюзен! Не слишком благородно с твоей стороны похищать у нас нашего уважаемого гостя.

У Сьюзен вырвался виноватый смешок, она заметно расслабилась. Не оборачиваясь, произнесла:

– Извини меня, Зоя. Я не только похитила его у вас, но, как считает доктор, обрушила на него несправедливые нападки. И наверное, он прав. За это я тоже прошу прощения, мистер Брекинридж.

На ее лице появилась такая обворожительная улыбка, что Ноа почувствовал себя совершенно обезоруженным. Его досада мгновенно улетучилась.