Прекрасные серые глаза в упор смотрели на Лауру, в них светились любовь и тревога.

Лаура натянуто улыбнулась.

— Хорошо, я возьму стилет, но не думаю, что смогу убить человека, кто бы он ни был.

— Это второе убийство… ужасно! — Дож Андреа Гритти, сидя в кресле нервно теребил кисти подложенной на сиденье подушки.

— Но причин для усиления моей охраны я не вижу!

Сандро почувствовал, что начинает раздражаться, однако постарался сохранить на лице почтительное выражение.

— Сделайте мне одолжение, Ваша светлость! Чтобы целиком посвятить себя расследованию преступления, мне, прежде всего, необходимо спокойствие духа, а его я не обрету, пока не усилю вашу охрану.

Дож театрально вздохнул.

— Но как же может быть связано убийство наборщика с заговором против дожа?

Сандро жестом подозвал Джамала, и тот положил на стол перед Андреа Гритти стопку бумаг.

— Вот над чем работал погибший перед самой смертью.

Гритти взял верхний лист и мельком просмотрел текст.

— Да это всего лишь приглашения на праздничную церемонию! Я заказал таких приглашений несколько сотен. Ничего подозрительного здесь я не вижу.

Кавалли потер щеку. Согласно многовековой традиции, символическое Венчание Венеции с Морем было самым пышным празднеством города, пользовавшимся большой любовью в народе. Каждый год в день Венчания люди воздавали почести морю, благодаря которому стало возможным само существование Венеции. На огромной правительственной галере «Буцентавр» дож и высокопоставленные сановники, приглашенные сопровождать Верховного Правителя, отправлялись в море и бросала в его голубые воды золотое кольцо, символ брачного обета.

— А что это? — Сандро передал Гритти другой лист.

— Программа церемонии со списком знатных лиц, удостоившихся чести сопровождать меня на борту правительственной галеры.

Дож пробежал глазами список.

— В списке и Флорио! — заметил Сандро.

Дож нахмурился и наклонился к листу поближе.

— В программе указано, что он должен исполнить баркароллу. Не припомню, чтобы давал подобное распоряжение.

Кавалли решил: необходимо тщательно обдумать, почему Флорио, этот странный блондин в женской одежде, уверял, будто Моро обеспечил ему место на «Буцентавре», в то время как дож только что заявил, что ничего не знал о приглашении певца.

Но в момент совершения второго убийства Флорио был в церкви Святого Рокко. Люди Стража Ночи, следившие за трубадуром, видели, как он исповедовался священнику и присутствовал на мессе. Но не мог ли Флорио нанять для убийства браво или с кем-то оказаться в сговоре?

— Как же имя Флорио попало в список? — спросил Сандро.

Гритти почесал себе переносицу. Внезапно глаза его расширились, он заморгал.

— Вспомнил! Даниэле рекомендовал мне его, говорил, это талантливый певец. Я вначале колебался, не хотелось, вопреки традиции, допускать на борт правительственной галеры простолюдина, но потом все же согласился, а может, и нет… совсем запутался.

— Как насчет других имен? Никто больше не вызывает подозрения?

— Кажется, нет. Прекрасно напечатано, ты не находишь?

Сандро едва сумел сдержаться.

— Мой господин, просмотрите, пожалуйста, внимательно список. В ночь убийства черновики были у Моро, как же рукопись оказалась у наборщика и попала в работу? Моро мертв, наборщик тоже. Нужно проверить, не изменилось ли что в документах.

Андреа вновь вздохнул, ссутулился в своем кресле и поиграл цепью — знаком верховной власти.

— Я не мастер интриг и подтасовок, — с гримасой отвращения сказал он. — Вот мой отец был самым настоящим интриганом. Бог ему судья. Вечно он оказывался замешан в самых коварных заговорах.

— Просмотрите еще раз список, Ваша светлость, — напомнил Кавалли, подавляя раздражение.

— Хорошо, хорошо.

Дож вновь взглянул на список и поводил по листу пальцем с огромным перстнем.

— Никто не пропущен… Отранто, Урбино, Мантуя… испанский посол… Боже, да как они все поместятся на галере? Не попадают ли за борт?

Гритти нахмурился.

— А это кто?

Сандро наклонился к дожу.

— Кто же?

— Джорджоне делла Брента! Да, вот имя, которого давненько я не слышал.

— Вы не включали его в список?

— Не думаю… но опять же, может, и вписывал. Видишь ли, Сандро, память в последнее время иногда меня подводит.

— Кто этот человек?

— Он был главным конюхом моего отца. Лет двадцать назад мой родитель назначил его смотреть за лошадьми, возможно, вознаградив таким образом за выполнение какого-нибудь гнусного поручения.