Гюро полежала недолго, прислушиваясь к голосам в коридоре, а потом уснула, и ей приснился папа - он был здоров, и она вместе с ним бегала по зелёному лугу.

Наутро маме пришлось пощекотать Гюро, чтобы разбудить её.

–  Вставай скорей, - сказала мама.
– Сегодня нас ждёт интереснейший день. Мы поедем с Тюлинькой в её новую квартиру. Ты увидишь место, которого никогда прежде не видела.

–  Разве Тюлинька будет жить не в городе?
– спросила Гюро.

–  В городе, только на самой окраине, - ответила мама.

–  Там, где тебя не взяли на работу, потому что у тебя есть я?

–  Нет, это совсем в другом месте, - ответила мама, - кажется, оно называется Тутлетбппен, а может быть, Титлетопен или Тотиллтопен, не помню. Надо спросить у Тюлиньки. Собирайся скорей, Гюро, Тюлинька хотела выехать пораньше.

–  Мы поедем на трамвае?
– спросила Гюро.
– Я здесь уже немного знакома с одним вагоновожатым.

–  А ещё ты знакома с Тюлинькой, - сказала мама.

–  И с Лиллен, и с хозяйкой, которая думала, что ты не умеешь чинить свет, и с тётенькой, которая не хотела, чтобы я у них жила, и с мальчиком в поезде, и с Вальдемаром и Кристиной, и со старым Андерсеном из пятого номера, а больше пока ни с кем, - сказала Гюро.

–  Не горюй, скоро ты ещё со многими познакомишься, - утешила её мама.

Грузовик уже стоял возле дома. На него погрузили ящики с книгами и посудой, коробку с фотографиями, несколько чемоданов и красивый ящик с инструментами. Стол, стулья, диван и другая мебель принадлежали пансионату и остались на прежнем месте, но, несмотря на это, -комната Тюлиньки показалась Гюро чужой. Тюлинька стояла посреди комнаты и как будто прощалась с каждой вещью.

–  Ну вот и всё, - сказала она.
– Вчера у старого Андерсена в мою честь был устроен небольшой ужин. Кое-кто там слишком выпил и развеселился, поэтому я рано ушла, но я знаю, что они не хотели меня обидеть. Я долго лежала и прислушивалась к их голосам и думала, что они собрались только ради меня. Это так странно. Они преподнесли мне чудесный подарок, вам никогда не угадать что они мне подарили!

Это фотоаппарат! Я в жизни не сделала ни одной фотографии, но отныне буду фотографировать всё подряд. И первой, кого я сниму, будет Гюро!

Тюлинька поставила Гюро возле грузовика и с гордым видом щёлкнула аппаратом.

–  Мы поедем на трамвае?
– спросила Гюро.

–  Нет, дружочек, сегодня мы поедем на такси, - ответила Тюлинька.
– Мы повезём с собой вазы, которые я очень боюсь разбить, и горшки с цветами. Такси сейчас придёт.

"Горшки с цветами, цветы с горшками, цветочный горшок, горшечный цветок", - стала повторять про себя Гюро непривычные для неё слова, а мама сказала спокойным и ровным голосом:

–  - Да, да, конечно.

Гюро с удивлением взглянула на маму. С виду мама была такая же, как всегда, но Гюро знала: если мама говорит таким голосом, значит, она думает о чём-то своём. С Гюро и с самой так бывало. Иногда Гюро удавалось угадать, о чём думает мама, но сегодня, сколько она ни ломала голову, она ничего не могла придумать.

А мысли мамы и в самом деле были заняты очень необычными вещами. Она думала об этом весь вечер и всю ночь.

Когда она стояла на стремянке и чинила свет, ей пришло в голову, что вовсе не обязательно идти работать служанкой к чужим людям. Жильё можно получить и другим способом.

Если она справится с тем, что задумала, то у них с Гюро будет своя маленькая квартира. Что же тут удивительного, если Гюро не могла разгадать её мыслей!

–  Тйриллтопен, Брусничная аллея, 14, корпус "Ю", - сказала Тюлинька шофёру.

–  А я думала, Тутлетопен!
– засмеялась мама.

Тутлетопен! Тотлетопен! Бумлетопен! Тумлетопен! Тйриллтопен! Тйриллтопен! Гюро захотелось, чтобы с ними в такси ехал мальчик из поезда! Как весело было бы прыгать вместе с ним на заднем сиденье и приговаривать эти смешные слова!

–  А почему с тобой нет Вальдемара и Кристины?
– спросила Тюлинька у Гюро.

–  Я их оставила дома, чтобы они не мешали мне командовать твоим переездом, - ответила Гюро.
– Но я обещала им, что вечером непременно вернусь домой.

Тюлинька сказала, что хочет посмотреть пароходы, и попросила шофёра ехать по набережной. Они поехали вдоль причалов. Там, протянув к небу длинные руки, стояли подъёмные краны, на пароходах развевались флаги разных стран. Рядом с пароходами стояло какое-то странное огромное сооружение с башней.

–  Что это?
– спросила Гюро.

–  Нефтяной танкер, - ответила Тюлинька.

"Нефть, топка, нефтяное отопление", - тут же подумала мама, а вслух сказала:

–  Эту топку мне необходимо освоить.

–  Какую топку - на танкере?
– удивилась Тюлинька.

–  Нет, я думала об отоплении в домах, - ответила мама.

–  Я вижу, Эрле, тебя интересует всё на свете, - засмеялась Тюлинька.

Но маму интересовало далеко не всё. "Если я справлюсь с тем, что пришло мне в голову, когда я стояла на стремянке, - думала мама, - то остальная работа меня уже не пугает. Я люблю и стены красить, и мебель чинить, и землю копать. Может, нам вовсе и не придётся жить у чужих людей, которым не нравится, что у меня есть дочка".