Она отключила телефон и сунула его под подушку. Повернулась на бок, лицом к стене. Кирилл забыл, что минуту назад хотел спать. Почему звонящий не знает, что ее зовут Вера? И кто такая Ника, которой нет?

Кирилл взглянул вниз. Он видел изгиб спины своей начальницы и почему-то решил, что она сейчас плачет.

Ника летела по пустому коридору школы, и шлепающие удары ее резиновых кедов гулко отдавались под потолком. Сердце больно билось в груди, мешая дышать.

— Вот она!

Впереди мелькнуло коричневое пятно чьей-то школьной формы. Ника резко развернулась и, не чувствуя под собой ног, помчалась назад, туда, где минутой раньше поймала на себе осуждающий взгляд одного из ученых. Портреты висели в стройном порядке и строго взирали на школьную суету. Судя по выражению их лиц, среди них не было особо довольных тем, что тут творилось. Нике было не до них — мимо, мимо, мимо… Коридор, бесконечный и пустой, соединял два крыла школы — старое и новое. Там, в новой школе, под лестницей, имелся запасный выход. Только бы проскочить!

Девочка не слышала ударов кедов, только сердце предательски гулко стучало в ушах да в поле зрения влетали запертые двери классов. Двери, окна, портреты… Коридор резко оборвался, преобразуясь в лестницу. Ника остановилась. Тяжелое дыхание мешало двигаться бесшумно. Но позволить себе постоять и отдышаться она не могла. В любую минуту ее могли обнаружить. Ника прижалась к стене и стала осторожно продвигаться вниз. Там, под лестницей, можно было ожидать засаду. Силы неравные. Она одна, а преследователей трое. Они могли разделиться и послать кого-нибудь одного подкараулить свою жертву внизу.

Благополучно миновав один пролет, Ника перегнулась через перила и посмотрела вниз. Никого. Возможно, им надоело гоняться за ней и они ушли.

Кошкой девочка скользнула вниз, увидела спасительный квадрат улицы в проеме двери и… Преследовательницы с воплями выскочили из-под лестницы и втроем одновременно набросились на нее. Она успела увидеть радость на лицах своих одноклассниц — мстительную радость удачной погони — и сразу почувствовала острую боль в нескольких местах. Каждая пыталась ущипнуть побольнее.

— Отстаньте! — Она рванулась, двинула локтем, но в ту же минуту ее толкнули, она полетела прямо в распахнутую дверь подсобки. Потревоженные щетки и веники дружно обрушились на нее.

Надька Шилова, сморщив веснушки, тонко и противно захихикала, но Лидка Ефимова одним суровым взглядом остановила ту. Лидка не была расположена к смешкам. Ей хотелось, чтобы все выглядело серьезно.

Устрашающе.

— Почему ты со всеми не ушла с химии? — подступила к Нике Ефимова. Своей внушительной фигурой она вмиг загородила от Ники и маленькую юркую Надьку, и долговязую Галю Кравченко. В свои неполные четырнадцать Лидка выглядела на все восемнадцать. Особенно нелепо она смотрелась на уроках, когда ее вызывали отвечать с места. Она нависала над партой, стесняясь выпрямиться во весь рост. Вдруг вспоминала про свою короткую юбку и начинала старательно натягивать ту на тугие ляжки. Училась Лидка из рук вон плохо, что очень не шло такой «тетеньке», как она. То, что маленькая рыжая Надька перебивалась с двойки на тройку, было в порядке вещей. А вот глупые ответы Ефимовой учителя воспринимали как повод поострить. Особенно химичка. Лидка люто ее ненавидела и подбивала на это класс.

— Я уже говорила тебе, что не собираюсь уходить с уроков. Мне нравится химия, — твердо повторила Ника, глядя прямо в серо-зеленые глаза Лидки, неумело подведенные черным карандашом.

— Перед Химозой пресмыкаешься? Пятерочки зарабатываешь? — не унималась Лидка.

— Выпендривается, — прошипела из-за Лидкиной спины Галя Кравченко.

— Выделиться хочет, — пискнула Надька. — Весь класс решил бойкот Химозе устроить, одна она правильная!

— Дай пройти!

Ника шагнула к Лидке и попыталась отодвинуть ее. Лидка, казалось, только этого и ждала. Она развернулась и толкнула Нику в сторону подруг. Те отскочили, но маленькая Надька успела со всей силой дернуть Нику за волосы.

— Малявка! — огрызнулась Ника.

Надька густо покраснела, набычилась, прыгнула и вцепилась в Никин форменный фартук с рыжей подпалиной от утюга…

— Ты.., замарашка! Неряха! — выплевывала Надька злые слова, раскачивая одноклассницу за фартук, как дерево за ветку. Ника изловчилась, рванула подол на себя, пуговица с треском отлетела, карман затрещал и повис, оторванный по швам.

— Дебилы! — крикнула Ника и почувствовала, как лицо наливается кровью и глазам делается горячо. Что-то такое изменилось в ее облике, что заставило девчонок сгруппировался в кучу и выжидательно опасливо поглядывать на нее. Ника осознала, что страх растворяется в какой-то другой эмоции, что сейчас она перестанет контролировать себя и вцепится пальцами в первое, что сумеет достать. Руки почувствовали прибывающую откуда-то силу, а голова — нехорошую звенящую пустоту. На лице малявки Надьки выполз испуг. Она первая почувствовала опасность происходящей с их жертвой перемены. Ника набрала в легкие воздуха и, оттолкнув худую легкую Галю, выскочила в коридор. На этот раз ее никто не посмел остановить.

— Цыганка! — заорала ей вслед Лидка Ефимова. А дальше уже не разберешь кто:

— Драные коленки! Заплатка! «Я у мамы дурочка»!

Ника нашла в раздевалке свой портфель и вышла на улицу. После равнодушного холода школьных коридоров тепло майского полдня показалось ей неожиданным, даже не правдоподобным. Не для нее. Чтобы ненароком не попасться на глаза знакомым, Ника двинулась «задами» — обогнула школу, отодвинула доску в заборе школьного сада.

— Мамочке побежала жаловаться! — услышала она знакомый голос. Оглянулась. Девчонки свисали с подоконника женского туалета на третьем этаже. Окна они распахнули настежь. Лидка курила, окутывая дымом Галю с Надькой.