За вторым коктейлем последовал третий, а потом Максимилиан заказал целую бутылку экспортной водки и шампанского для отказавшейся от водки Тани. Закончились эти посиделки тем, что Максимилиана еще за час до ужина пришлось отволочь в каюту, и в этот вечер он был уже не боец.

Таня сама не сумела бы сказать, что побудило ее продолжить это малоинтересное знакомство, но когда на второй день зеленый и дрожащий всем телом Максимилиан выполз к обеду и начал бубнить что-то невразумительное насчет морской болезни, она ответила неотразимой улыбкой, предложила ему место за ее столиком и угостила джином с грейпфрутовым соком. К вечеру он опять накачался в лежку. На следующее утро, загорая в шезлонге около бассейна, Таня услышала, как Максимилиан противно канючит выпивку у красавца бармена, коротавшего нерабочие часы под ласковым черноморским солнышком. Бармен лениво и презрительно отбрехивался, а потом пожал загорелыми плечами и молча нырнул в бассейн. Таня выждала, когда Максимилиан, помаявшись вволю и так и не заметив ее, сокрушенно вздохнул и отправился несолоно хлебавши вниз. Таня, не особо спеша, догнала его, увлекла в свою каюту и налила стаканчик из своих запасов. Благодарность Максимилиана не знала границ, однако вскорости он запросил еще. Таня ласково и твердо отказала, смягчив отказ напоминанием, что бар открывается через каких-то полчаса. По Варне они путешествовали под руку и заглянули не в один кабачок…

Только через неделю Таня поняла, почему ее: безошибочная интуиция подвигла ее возжахаться с этим деятелем. После дневной экскурсии по Неаполю их отвезли полюбоваться на шикарное, переливающееся неоном казино, подарили по красивой фишке и провели по игорному залу. Туристы блуждали между столами с изумленно открытыми ртами. Кое-кто набрался смелости и сделал ставку на рулетке. Впрочем, выиграла только одна толстая тетя, ненароком поставившая на «нечет». Максимилиан же замер у стола с «трант-э-карант» и, напряженно шевеля губами, следил за картами, веером вылетающими из ловких рук крупье. Лицо его сказало Тане все, что нужно было знать.

На теплоходе она не дала Максимилиану наклюкаться в баре, а, прихватив его вместе с бутылкой, отправилась на палубу. В умело направляемой Таней неспешной беседе под звездами он поведал ей о своей роковой страсти, стоившей ему семьи, карьеры (с папиной протекции он начал трудовой путь заместителем директора Дома архитектора, ныне же является многолетним безработным, не подпадающим под статью о тунеядстве только благодаря корочкам творческого союза), друзей, здоровья. От богатого наследства осталась только двухэтажная родительская дача в «боярской слободе», что в сорока километpax от Москвы на Можайском направлении — все остальное давно проиграно в карты или пропито c горя, обусловленного проигрышами. За карточные долги ушла и шикарная папина квартира на Воробьевых горах, а в круиз Максимилиан отправился ни самый остаточек денег, полученных за обмен этой квартиры на блочную одиночку в Кузьминках.

Этот жалостный рассказ настолько растрогал самого рассказчика, что он закончил его рыданиями на Танином плече. Нашептывая ему что-то ласковое, Таня отвела его в каюту и уложила баиньки, а сама вернулась на палубу, чтобы подумать на свежем воздухе… Около полуночи она постучала в каюту Архимеда.

Туристам из СССР повезло: первые капли по-южному основательного летнего дождика застали их уже у трапа теплохода, так что прогулка по Ла-Валетте, главному средиземноморскому оплоту тамплиеров, не омрачилась ничем. Усталые туристы с большим аппетитом пообедали, а потом кто разбрелся по каютам подремать под музыку дождя, кто перешел в салон — почитать, поболтать, покатать шары на бильярде. Максимилиан радостно занялся лечением абстинентного синдрома — утром Таня не позволила ему ни капли. Таня сидела напротив, потягивая через соломинку лимонад. Когда Максимилиан вернулся с четвертой порцией, он увидел в ее руках карты: Таня раскладывала пасьянс. Стакан в его руках задрожал, и он поспешно поставил коктейль на столик.

— Это у тебя что? — задал он поразительно умный вопрос.

— Картишки. Пасьянс раскладываю от не фиг делать… На палубу не выйдешь, читать неохота, кино только в шесть… Может, в дурачка перекинемся? Я, правда, в дурака не очень люблю.

— А во что любишь? — сдавленным голосом спросил он.

— Где хоть немного головой работать надо. Преферанс, на худой конец кинг. В бридж давно научиться мечтаю. Поучишь?

— Я… я не играю в бридж.

— Какой же ты картежник после этого? В глазах Максимилиана проступило страдание.

«Только бы не расплакался, как вчера», — подумала Таня.

— Ну… я… у нас больше в азартные играют. Банчок там, три листика, девятка…

— Это без меня, — сказала Таня и начала складывать карты.

— Погоди, погоди, в преферанс-то я играю…

— Что ж, тогда неси бумагу. Ручка у меня есть.

— Как, «гусарика»? — разочарованно спросил Максимилиан. — Давай пригласим кого-нибудь.

— Клич что ли кинуть? — с усмешкой спросила Таня. — Начнем вдвоем, а там желающие найдутся… Ну что, «ленинградку»? По сколько? Только я на крутые деньги не играю, но и бесплатно не хочу: оба зарываться будем и игра некрасивая пойдет.

— По гривенничку за вист? — с надеждой спросил он.

— По пятачку, но с темными.

— Сдавай…

Первым к ним подошел Саша, знакомый стюард.

— Вообще-то в салоне в азартные игры не полагается, — сказал он, убирая со столика пустые бокалы.

— Так то азартные, а у нас коммерческая, — сказала Таня, показывая на пульку, нарисованную на листочке. — Тогда уж скорее бильярд надо бы убрать.

Лучше присаживайся, третьим будешь.

— Я на работе, — с явным сожалением сказал он. — Но вы играйте, пока моя смена.

За картами Максимилиан совершенно преобразился — глаза заблестели, движения сделались проворными и точными. Колоду он тасовал и внахлест, и ленточкой, и веером, лишь немного уступая в ловкости крупье из неапольского казино. Таня довольно быстро выпала в минус и внутренне приуныла — катает парнишка умело, как бы ее затея боком не вышла.

— А, Танечка, Максимилиан, никак пульку пишете?

Это спросил Архимед, неспешно подошедший к ним с чашкой кофе в руке. С ними он, как и было условлено ночью, «познакомился» во время выхода на мальтийский берег.