– Это не эхо!
– Пат говорила с трудом и пятилась все дальше.
– Я боюсь!
– пискнула она, таща Хэма за руку.
– Бежим, быстро!

Хэм задвинул ее за себя.

– Может, я и боязливый янки, - буркнул он, - но собираюсь допросить этот живой граммофон, чтобы узнать, что или кто приводит его в движение.

– Нет! Нет, Хэм! Я боюсь!

– Он не выглядит опасным, - заметил он.

– Опасности нет, - согласилось существо на льду.

Хэм сглотнул слюну, а Пат испуганно вскрикнула.

– Кто... кто ты?
– спросил Хэм дрожащим голосом.

Ответа не было. Глаза с веками неподвижно смотрели на него.

– Кто ты?
– попробовал он еще раз.

И снова нет ответа.

– Откуда ты знаешь английский?
– продолжал спрашивать Хэм.

– Не знаешь английский, - заклекотал голос.

– Тогда... гм... почему ты говоришь по-английски?

– Ты говоришь по-английски, - логично объяснило создание.

– Я спрашиваю не почему, а каким образом?

К этому времени Пат уже частично справилась со своим испугом, и ее мозг нашел решение.

– Хэм, - прошептала она, - это существо использует слова, которыми пользуемся мы. А значение их узнает от нас.

– Значение узнает от вас, - подтвердило существо.

Хэма вдруг осенило.

– О Боже!
– воскликнул он.
– Значит, мы можем расширить его словарь.

– Вы говорить, я говорить, - предложило существо.

– Ну конечно! Понимаешь, Пат? Мы можем говорить, что угодно...
– Он задумался.
– Что бы ему... "Когда в теченье наших дел..."

– Умолкни, янки!
– оборвала его Пат.
– Мы на британской территории! "Быть или не быть - вот в чем вопрос..."

Хэм улыбнулся и замолчал, а когда Пат умолкла, не зная, что говорить дальше, принял от нее эстафету: "Жили однажды три Медведя..." .

Так они говорили по очереди, и вдруг до Хэма дошло, что вся ситуация фантастически абсурдна - Пат рассказывает сказку о Красной Шапочке лишенному чувства юмора существу с ночной стороны Венеры! Он внезапно расхохотался, и девушка удивленно уставилась на него.

– Расскажи ему сказку о бродяге и дочке крестьянина! сказал он, задыхаясь от смеха.
– Посмотрим, улыбнется ли он хоть раз!

Пат подхватила его смех.

– Однако вопрос действительно серьезен, - сказала она наконец.
– Представь себе, Хэм! Разумная жизнь на темной стороне. А ты действительно разумен?
– обратилась она к созданию на льду.

– Я разумен, - заверило оно.
– Я разумно разумен.

– По крайней мере, ты превосходный лингвист, - сказала девушка.
– Хэм, ты когда-нибудь слышал, чтобы английский изучали за полчаса? Подумай об этом!
– Страх ее совсем прошел.

– Что ж, воспользуемся этим, - предложил Хэм.
– Как тебя зовут, дружище?

Ответа не было.

– Разумеется, - вставила Пат.
– Он не может сказать нам свое имя, пока мы не произнесем его по-английски, а мы не можем этого сделать, потому что... Ну, хорошо, в таком случае назовем его Оскар, этого хватит.

– Пусть будет так. Кто ты, Оскар?

– Я человек.

– Что? Разрази меня гром, если это правда!

– Такие слова ты сказал мне. Для меня я человек для тебя.

– Подожди-ка. "Для меня я..." Я понял. Пат. Он хочет сказать, что единственные слова, которые у нас есть для определения того, кем он себя считает, это "человек". Ну, хорошо, в таком случае как называется твой народ?

– Люди.

– Я имею в виду твою расу. К какой расе ты относишься?

– К расе людей.

– Уф!
– тяжело вздохнул Хэм.
– Попробуй ты, Пат.

– Оскар, - сказала девушка, - ты человек. Ты млекопитающее?

– Для меня человек млекопитающее для тебя.

– О Боже!
– Она попыталась еще раз.
– Оскар, как размножается твоя раса?

– У меня нет подходящих слов.

– Вы рождаетесь?

Странное лицо или же тело существа без лица слегка изменилось. Полупрозрачные веки, защищающие его многочисленные глаза, покрылись еще более толстыми заслонками; это выглядело так, словно существо задумчиво сморщило лоб.

– Не рождаемся, - заклекотало оно.

– Тогда, может... семена, споры, партеногенез? Или же деление?

– Споры, - пропищало таинственное создание, - и деление.

– Но ведь...
– Она умолкла, и в тишине они услышали зловещий вой трехглазого где-то далеко слева. Люди повернулись, взглянули и в ужасе отступили. Там, куда едва доставал сноп света, один из хохочущих дьяволов подхватил и уносил что-то, несомненно, бывшее одним из пещерных созданий. Остальные же, еще более усиливая ужас положения, продолжали все так же сидеть перед своими ямами.