Сам того не зная, князь Ярослав простился навеки с родным отечеством, и со всем своим семейством отправился в дальний путь.

Достигнув своей цели, предстал Ярослав пред троном хана Гаюка и, отвергнув доносы, кем-то на него сделанные, оправдал себя, после чего получил милостивое позволение ханское отправляться в обратную дорогу. По пути на родину и скончался великий князь Ярослав Всеволодович.

Верные бояре привезли тело князя своего в город Владимир, и тут же по городу расползлись слухи о том, что князь принял смерть насильственную, что был он отравлен. Что, вроде бы, мать нового хана Гаюка в знак особого благоволения предложила князю Ярославу пищу из собственных рук, в которую и был подмешан смертельный яд, от коего и скончался великий князь на седьмой день. Но слухи оставались слухами, а наверняка никто ничего не знал.

Александр, услышав о кончине отца своего, поспешил во Владимир, чтобы оплакать его там. Роман, конечно, сопровождал его в этом путешествии.

Наконец-то довелось ему приблизится к родным местам, так давно им покинутым – ведь деревня, в которой вырос Роман, была недалеко от Владимира. Сказав о том безутешному князю, Роман испросил у него позволения отлучиться на несколько дней и отправился на поиски своих родных.

Долго ли, коротко ли пришлось плутать Роману по пыльным дорогам, но в конце концов выехал он к местам, с детства знакомым. Вот и поворот дороги, а за ним должна открыться деревня, некогда сожженная татарами. С замирающим сердцем ждал Роман этого поворота. Давно уже татары не тревожили здешних мест, а потому бывшие жители деревенские, если живы остались, должны были вернуться обратно и отстроить деревню.

Увы! За осиновым лесочком не осталось ничего, кроме старых обугленных печей, оставшихся на месте деревни. Роман чуть не заплакал от обиды – столько ехать и не найти никого в живых! Видно, все же выследили подлые татары прячущихся в лесах жителей и перебили их. А значит, где-то тут лежат в густой траве останки и его, Романа, брата и сестры.

Последняя только надежда оставалась у Романа: а ну как не покинули жители лесной деревеньки, решили не вылезать из лесной чащобы, чтобы не навлечь на себя беды.

Развернул Роман коня и погнал его в густой лес. Вот она, узкая тропка, по которой столько хаживал он в детстве, вот ельник, в котором когда-то убил матерого волка, а за ним и деревня. Срубы на месте, но не вьется из труб дымок, не слышно ни звука, что обычно свидетельствуют о том, что место обжитое, что не покинули его люди: ни плача детей, ни лая собак, ни квохтанья кур – тишина, мертвая тишина.

Худшие опасения Романа оправдались. Поняв это, слез он с коня и присел на ближайший пенек думу горькую думать.

– Эй, ты кто таков? – вдруг раздался сзади скрипучий старческий голос.

Роман обернулся. В нескольких шагах, нацелив в спину ему острую стрелу, стоял совершенно уже поседевший и сгорбившийся дед Макар.

– Дед! – заорал Роман. – Здорово, старый! Ты живой, дед!

– Я-то живой... – с опаской, ответил старик, – Чего мне сделается? А ты, витязь, чего здесь делаешь? Аль потерял кого?

– Да ты никак не узнаешь меня, дедушка Макар!

– Знать тебя не знаю и вижу в первый раз! – пробурчал тот в ответ.

– Да нет же, старый! Знаешь ты меня, только запамятовал! Я Роман!

– Память у меня крепкая, не чета иным молодым, а никаких Романов я знать не знаю, – продолжал упорствовать старик.

– Да как же так! – воскликнул Роман. – Ведь, почитай, все детство ты меня нянчил, родителям моим служил верою и правдою!

– Лишь одни хозяева были у меня, да и те давно в могиле! – возразил старик.

– Неправда! Мать мою никто не хоронил и, даст Бог, жива она!

– Ты ли это, Роман? – осторожно спросил старик, когда осознал он смысл услышанного.

– Я, дедушка!

– Откуда же взялся ты? Мы-то уж тебя много лет за мертвого почитаем и молимся за чистую душу твою.

– А зря, дед! То есть, не зря, конечно... спасибо вам. Как видишь, жив я и нахожусь в полном здравии. Ты скажи мне лучше, остался ли еще кто жив из тех, кто жил в лесной деревне, когда уходил я оттуда?

– Почитай что все живы остались. Вот только Ваську рябого несколько годин назад бревном придавило, да старуха Прана померла прошлою весною... А остальные живы, помаленьку...

– Да где же они все?

– Как где? В деревне, надо думать... Это я здесь по нескольку дней живу – охочусь...

– Так был я на месте деревни – головешки там одни, пепелище, полынью поросшее.

– Эх, милый мой, давно ты в родных местах-то не был! – вздохнул старик. – Деревню на прежнем месте решили боле не строить – не тревожить грустную память, а отстроились по ту сторону холма, возле Студеного ручья.

– Скажи, дед, а брат с сестрой мои живы ли? – затаив дыханье, спросил Роман.