Беннет отодвинул засов и открыл дверь.

Лица всех присутствующих были бледны.

— Я позвоню в Лондон и сообщу обстоятельства дела, — сказал начальник тюрьмы. — Я не осуждаю ваших действий, Бен. Было бы бесчеловечно требовать от вас исполнения приговора.

Вдоль коридора бежал надзиратель. За ним, прихрамывая, следовал человек — весь в пыли, с оцарапанным лицом и запекшейся кровью на лице и руках.

— Приказ об отсрочке казни, собственноручно подписанный его величеством королем! — прохрипел Дик и передал окровавленный конверт начальнику тюрьмы.

В продолжение всего дня Элла Беннет находилась в полусне. Перед этим пришел врач, и она, уступив мольбам Элька, выпила приготовленное лекарство, хотя и догадывалась, для чего оно, и не хотела принимать эту, молочного цвета, жидкость.

Когда же она очнулась, то увидела, что лежит в кровати, а у окна сидит сестра милосердия.

— Который час?

Сестра подала стакан воды, и Элла жадно выпила ее.

— Теперь семь часов, — сообщила сестра.

— Семь?!. — ужаснулась Элла. — Уже вечер? Что случилось?

— Ваш отец внизу, мисс. Я его позову.

— Отец здесь?

— Да. И мистер Гордон с мистером Джонсоном.

— Больше никого? — шепотом спросила Элла.

— Нет, мисс. Другой господин прибудет завтра или через день.

Сестра вышла из комнаты. Через минуту дверь отворилась и вошел Джон Беннет. Элла с рыданием бросилась в его объятия.

— Это правда? Это действительно правда, папа?

— Да, голубка, правда! — ответил Беннет, нежно целуя дочь. — Рай завтра будет дома. Осталось только выполнить некоторые формальности. Ах ты моя бедная девочка!

— Когда ты узнал об этом, папа?

— Сегодня утром. Джонсон хочет поручить Раю руководство предприятием Майтланда. Это было бы чудесно… Знаешь, наш мальчик сильно изменился.

— Разве ты его видел?

— Да, сегодня утром.

Элле показалось вполне естественным, что отец видел Рая. Она даже не подумала о том, как ему удалось проникнуть к сыну.

— Элла, Рай снова вернется к нам, — радостно объявил Беннет.

— Папа, если он возвратится… не найдется ли у тебя возможности отказаться от той работы, которую ты так ненавидишь?

— Я уже от нее отказался, голубка, — ответил отец. — Никогда! Ни за что больше! Слава Богу!

* * *

Рабочий кабинет Дика тонул в табачном дыму. Сам он с перевязанной головой, в халате и туфлях сидел в кресле и продолжал разговор с Джонсоном.

— Это очень мило с вашей стороны, Фило. Но примет ли Рай ваше предложение? Скажите-ка честно, вы считаете его способным вести такое огромное предприятие?

— Возможно! Во всяком случае, я бы хотел ему помочь. У меня найдется для него и менее ответственный пост.

— Мне кажется, — вставил Эльк, — что главная и самая трудная наша задача — это вырвать его окончательно из когтей Лягушки! А этот господин не из тех, кто будет сидеть сложа руки и равнодушно смотреть на свое поражение. Сегодня утром мы уже получили доказательство этому. В мистера Джонсона стреляли на вашей улице.

Дик вынул изо рта трубку и медленно произнес:

— Лягушка закончил свою игру. Единственный вопрос в том, каким образом лучше всего с ним покончить? Бальдер пойман, Хагн в тюрьме, Леу Брэди, один из его активнейших агентов, мертв, только Лола…

— Лола уехала! — сообщил Эльк. — Сегодня утром она на пароходе отплыла в Америку. Жозуа Броад устроил ей это. Остается, следовательно, Лягушка и его организация. Если мы его поймаем, то и всей шайке конец.

В это время возвратился Джон Беннет, и разговор принял другое направление. Через некоторое время Джонсон распрощался.

— Вы Элле ничего не сказали, мистер Беннет? — спросил Дик, когда они остались вдвоем.

— О себе? Нет! А разве это необходимо?

— Мне кажется, нет. Пусть это останется вашей с Раем тайной. Лично мне это было давно уже известно. Эльк утверждал, что в дни вашего отсутствия всегда происходят взломы, нападения или убийства. Но так как в Англии ежедневно что-нибудь случается, меня это не удивило. Зато я взял на себя труд докопаться до другого, более редкого совпадения: в дни вашего отсутствия в какой-нибудь тюрьме всегда приводился в исполнение смертный приговор.

Джон Беннет опустил голову.

— Вы знали и все же…

— Я знал о ваших жизненных неудачах. И я смотрю на вас как на исполнителя закона. Вы ничуть не хуже меня самого. Ведь и я помогаю правосудию отправлять людей на эшафот. Вы не хуже и судьи, который осуждает и подписывает смертные приговоры. Все мы только колесики в большой машине правосудия.

Эту ночь отец и дочь провели у Гордона, а на другой день отправились на вокзал встречать Рая. Ни Дик, ни Эльк их не сопровождали.

Вечером инспектор, придя на Харлей-террас, не застал Гордона дома и решил, что он у Беннетов. Не желая однако уходить, не повидав своего начальника, сыщик отправился в его кабинет и, удобно устроившись в кресле, заснул. Вдруг кто-то потряс его за плечо. Открыв глаза, он увидел перед собой хозяина дома.