– Сейчас ты кубарем полетишь с лестницы. Вдогонку за братом.
– Шаштарыч двинулся к нам.

– Я вас предупредил, - сказал Алешка.
– Больше не буду. Вызываю ОМОН.

И он вытянул руку со своим приборчиком. Нажал кнопку. В полутьме ярко замигал рубиновый сигнальчик. В тишине звонко запикало.

Ребята недоуменно переглянулись. Им и не очень верилось, и страшновато было. Кто его знает, этого Леху, сына мента? Не зря же он так нахально сюда приперся.

Стало еще тише. Только пикал и пикал тревожный приборчик. И мигал красным глазком. Время застыло.

Под коленками дрожь, в животе холодок.

Шаштарыч опомнился первым. Злорадно усмехнулся:

– И где ж твой ОМОН?

– Здесь. Здание уже блокировано.
– Алешка выключил первую кнопку и нажал другую. В приборчике послышались какие-то шорохи и трески. (Это крутилась пустая кассета.) Теперь это уже была «рация».

Алешка поднес ее ко рту:

– Пускайте собаку, капитан!

Он шагнул назад, приоткрыл дверь и громко сказал:

– Собаки вы поганые!

Вот тут и ворвался «ОМОН»! Для Греты слово «собаки» - все равно что для служебного пса команда «Фас!».

Она влетела как разъяренный снаряд, который вот-вот взорвется. Оскаленные белоснежные зубы, вздыбившаяся на холке шерсть, грозный рык!

– На пол!
– крикнул Алешка.
– Всем лежать!

И все мгновенно грохнулись об пол. Кстати, и Грета тоже. Команду «Лежать!» она тоже прекрасно знала.

– Где вещи, украденные у адмирала?
– спросил Алешка.

Шаштарыч повернул к нему голову:

– Скажу отцу - он твоего батю-мента размажет!

– Не успеет, - спокойно ответил Алешка, будто что-то знал.
– Провожу обыск. Вам же хуже.

Алешка посадил Грету, сунул ей под нос перчатку адмирала:

– Нюхай, Грета, нюхай! Ищи!

Она удивленно взглянула на Алешку: мол, а что тут искать-то?

Подошла к старому пожарному щиту, прислоненному к стене, села перед ним, скребнула его лапой и три раза гавкнула. Вот и весь обыск.

Мы отодвинули щит. За ним была вентиляционная камера. А в ней - бинокль, десятка два мобильников, наручные часы, авторучки, плееры - добыча; сигареты и банки с пивом.

Я взял бинокль и повесил его на плечо. И сказал:

– Мобильники и все остальное завтра раздадите всем, у кого вы их отобрали.

– Разбежался!
– буркнул Шаштарыч. Мне захотелось изо всех сил пнуть его в бок. Но не так воспитан.

– Где ордена и медали?
– спросил я.
– Уже продал? Где кортик?

– Я их не брал! Больно надо с побрякушками возиться!

– А кто взял? Томас?

– Вот ты у него и спроси!

– У него спросят, - сказал Алешка. И вдруг - я никак не ожидал этого - сказал, прямо как в боевике: - Задержанный, вы имеете право на один телефонный звонок.

– Что?
– вскинул голову «задержанный» Шаштарыч.
– Да я щас бате позвоню! Не боишься?

– Мечтаю, - сказал Алешка.
– Звони! А то поздно будет. Можешь сесть.

Шаштарыч выхватил из кармана трубку. Ему долго не отвечали. Наконец он заорал:

– Батя! Выручай! На меня тут шпана какая-то наехала! Что?
– Он опустил руку с телефоном, тупо уставился в стену.

– На батю тоже наехали?
– ехидно спросил Алешка.

Шаштарыч выругался и злобно швырнул мобильник. Я еле удержал Грету. А она вдруг сердито стала облаивать старый огнетушитель, который висел на щите. Ну, это понятно. Огнетушители она тоже не любила. Потому что как-то на даче папа решил проверить огнетушитель, который несколько лет возил в машине. Он его включил, тот пискнул и… отключился. Папа положил его на землю, а тот вдруг одумался - начал шипеть и вертеться на месте. Грета не выдержала и атаковала огнетушитель. Понятно, что сейчас ей хотелось напугать его. Чтобы шипеть не вздумал.

– Где ордена?
– еще раз спросил я Шаштарыча.
– Где кортик?

– Он без адвоката говорить не будет, - усмехнулся Алешка.
– Пошли. Всем оставаться на местах. Дим, забери у них ключ.

Кот Базилио безропотно отдал мне ключ. И мы пошли к дверям. Свечи на коробке догорали.

– А ты, - сказал вдруг Алешка Коту Базилио, - пойдешь с нами.

Мы вышли на площадку и заперли за собой дверь. Спустились по лестнице, повесили зачем-то на место щит.

– Иди за «Грозным», - сказал я Коту Ваське, - и сейчас же отнеси его адмиралу.

– Только не ври, что нашел его в кустах, - предупредил Алешка.

– Не буду, - пообещал тот.

И мы ему поверили.

По дороге домой Алешка сказал:

– Бинокль мы сегодня адмиралу не отдадим. Будем радовать его постепенно. А то как бы ему от радости плохо не стало. Сегодня он получит своего «Грозного», завтра бинокль…

– …Потом кортик, потом ордена.

– Или наоборот, - сказал Лешка.

– Стоп!
– спохватился я.
– А куда мы идем?

– Как куда? Ключи отдать. Каштанову. И со Степиком надо посоветоваться.