Несомненно, не случись несчастья здесь, у берегов, оно произошло бы позже, при переходе из Петровского в Ситху, и при океанском волнении и свежем ветре барк должен был бы погибнуть со всем экипажем и грузом.

Первый же свежий ветер с моря не оставил на песчаном рифе и следов от злополучного судна. Это лишний раз подтвердило непригодность и слабость корпуса барка.

О гибели "Шелехова" лейтенант Бошняк в своих заметках об Амурской экспедиции пишет: "Это был едва ли не самый чувствительный удар для начинающейся Амурской экспедиции, послуживший поводом ко многим нелепым толкам, в особенности, когда на эту экспедицию и без того смотрели косо, потому что она задевала много личных интересов и можно сказать, что немногие желали ее осуществления"38.

В спасательных работах большую энергию проявил мичман Чихачев с корвета "Оливуца". Незадолго до отхода корвета из Петровского Чихачев вместе с Бошняком (молодые люди успели подружиться) явился к Невельскому и просил помочь ему списаться с корвета и разрешить участвовать в экспедиции. Невельской был бы рад оставить у себя дельного мичмана, но для этого требовалось разрешение командира "Оливуцы". К счастью, Сущев быстро сдался на уговоры, и мичман Чихачев стал офицером Амурской экспедиции.

Девятнадцатого августа "Оливуца" ушла из Петровского.

XIV. ПЕРВЫЕ ШАГИ АМУРСКОЙ ЭКСПЕДИЦИИ

Немедленно по выгрузке в Петровском и ликвидации последствий кораблекрушения Невельской приступил к проверке сделанного зимовавшими здесь Орловым и Гавриловым.

В самом зимовье были построены жилые дома и складочные помещения, хотя и тесные, но в общем достаточные для размещения в них членов экспедиции. Транспорт "Охотск" не смог выйти в море, так как буря и сильный ледоход выбросили его на берег и серьезно повредили расшатанный и гнилой корпус. Самое неприятное известие касалось устройства жилья в Николаевском посту.

Последним зимним путем Орлов, захватив с собой восемь матросов, отправился на мыс Куегда, чтобы построить дом для гарнизона Николаевского поста. Старый служака, с добродушным презрением относясь к воинственности "инородцев", не захватил с собой оружия. Когда он приступил к рубке леса, вокруг собрались гиляки и стали мешать рабочим. Маньчжуры строго приказали им не допускать русских селиться здесь, уверяя, что со вскрытием рек сюда придет войско для истребления русских и наказания тех гиляков, которые будут им содействовать. Возбужденная толпа явно не прочь была расправиться с русскими, не дожидаясь маньчжуров. Очень соблазнительно было воспользоваться инструментами и снаряжением маленькой экспедиции. Орлов, досадуя на свою непредусмотрительность, отступил, избегая стычки.

Узнав подробности этого происшествия, Невельской сделал серьезный выговор Орлову за нерешительность.

Прежде чем приступить к выполнению программы исследований, необходимо было нейтрализовать последствия неудачной экспедиции Орлова.

В Николаевском посту была одна четырехвесельная шлюпка, вооруженная фальконетом. Откомандировав Чихачева и топографа Попова для наблюдения и съемки берегов Южного пролива и южной части лимана, Невельской захватил с собой лейтенанта Бошняка, Березина и 25 человек вооруженных матросов и отправился по Амуру на вельботе и байдарке к мысу Куегда.

В Николаевском Невельской собрал гиляков и объяснил им, что они поступили очень плохо, пытаясь повредить русским и послушавшись маньчжуров. Ведь они же сами обращались к Невельскому за защитой от несправедливостей и жестокостей маньчжурских купцов.

Гиляки цокали языком и смущенно разводили руками.

– Почему вы хотели напасть на Орлов-джангина?
– спрашивал Геннадий Иванович.
– Разве он плохой человек? Или он поступал с вами хуже, чем маньчжуры?

– Нет, нет!
– заволновались гиляки.
– Они знают, бачка, - переводил Афанасий, - они больно хорошо знают, Орлов-джангин больно хороший человек. Он нам совсем, как свой человек!
– Афанасий объяснил, что гиляки хотели напасть на русских не по доброй воле, их запугали маньчжурские купцы. А сами они не хотят русским плохого.

Дело прояснилось.

Несколько маньчжуров находилось в одном из ближних селений, и как раз они были из тех, кто возбуждал гиляков против новых пришельцев. Невельской потребовал их к себе и устроил суд. Единодушные показания гиляков обвинили торговцев не только в антирусской агитации, но и в притеснениях и жестокостях, которые они чинили над местными жителями.

Сделав внушение купцам, Невельской приказал высечь нескольких из них в присутствии толпы гиляков.

Несмотря на то, что во флоте телесные наказания были обычны и повседневны. Невельской почти никогда не прибегал к ним. Эта решительная мера была вызвана чрезвычайными обстоятельствами и наглядно показала маньчжурским купцам, что они должны сообразовать свое доведение с требованиями Невельского. Геннадий Иванович понимал, что это, наверное, не последняя попытка бродячих купцов не допустить порядков, устанавливаемых им на Амуре.

Борьба с маньчжурскими торгашами была далеко не единственной проблемой для Невельского. Препятствия, беды, опасности грозили со всех сторон. И противопоставить им он мог только свою волю и самоотверженность да мужество своих помощников.

Действительно, Невельской был отправлен на Амур с поручением очень незначительным: для "расторжки с гиляками". Ему запрещено было "касаться" каких-либо местностей на Амуре, кроме Петровского и Николаевска. Геннадий Иванович уже испытал, чем может грозить ослушание. Но он предвидел, какой вред может принести отечеству трусливая политика Нессельроде и Чернышева. Он понимал также, что Муравьев недооценивает значение Амура и гаваней, расположенных южнее устья реки, хотя и сознает необходимость для России иметь твердые, надежные позиции на Тихом океане.