Трижды стреляли из пушек в надежде, что в Петровском услышат и придут на помощь, но ответа не было. Между тем волны прибивали "Байкал" к подводному камню. Опасность все возрастала. На "Шелехове" вдруг возникла тревожная суета. В трюме открылась течь, вода прибывала с угрожающей быстротой. Помпы не успевали откачивать ее, и "Шелехов" заметно погружался в море.

Невельской направил судно к мели. На палубе женщины и дети с воплями метались в разные стороны. Здесь же матросы равняли бочонки с порохом и спешно выносили из трюмов груз. Офицеры и казаки работали у помп. Екатерина Ивановна пробовала успокоить женщин, но никто не слушал ее. Невельской приказал спускать шлюпки, чтобы перевезти женщин и детей на "Байкал". Между тем благоприятный ветер - на берег - и близость мели позволили команде спасти судно. "Шелехов", скрипя грузным корпусом с полощущими парусами, наскочил на мель. Вода уже достигала русленей. Ветер, усиливаясь, свистел в снастях, и волны шли прямо через палубу. Из Петровского не отвечали на выстрелы с тонущего судна.

Женщин и детей стали ссаживать в шлюпки. Екатерина Ивановна на просьбы офицеров покинуть корабль отвечала, что она жена командира и сойдет последней. Все время она держалась мужественно и твердо. Глядя на нее, никто не мог бы сказать, что она испытывает страх. И только уже в шлюпке, когда волны сорвали с палубы красивую мебель, которую она впервые в жизни купила самостоятельно, Екатерина Ивановна не выдержала и заплакала. Лейтенант Бошняк, управлявший лодкой, стал успокаивать ее, но она, улыбаясь сквозь слезы, указала рукой на мелькающие в волнах ножки новеньких кресел и уверила его, что плачет не от страха.

Женщин и детей оставили на "Байкале", а остальные работали, спасая груз с полузатонувшего "Шелехова".

На следующее утро ветер стих и туман рассеялся. Гиляки, собравшиеся на "кошке", с готовностью помогали выйти на берег потерпевшим крушение и дали знать в Петровское, где все оказалось благополучно. Оттуда пришли две шлюпки. "Байкал" с приливом снялся с мели. Все слухи о несчастье в Петровском оказались ложными, а на сигнал о бедствии (пушечные выстрелы) ответа не было потому, что транспорты сели на мель в 10 милях от зимовья. Вследствие тумана они спустились к югу ниже, чем было нужно.

Женщин и детей на баркасе переправили в Петровское. Вслед за баркасом на быстроходном вельботе Невельской сам повез жену.

Между грядою рифов и мысом - окончанием песчаной "кошки" - на отмелом входе в гавань Счастья волны Охотского моря рушились пенистыми гребнями.

– И всегда-то тут ходят буруны, - мрачно буркнул загребной матрос.

Екатерина Ивановна с тревогой следила, как тяжелый баркас, ныряя и взлетая на грозные гребни, пересекает опасную полосу. Баркас прошел благополучно, за ним стрелою пронесся вельбот. Наконец и спокойные, как в озере, воды гавани Счастья. Екатерина Ивановна, забыв только что пережитое ощущение опасности, жадно оглядывала местность, где суждено ей было провести, быть может, долгие годы.

Песчаная "кошка" шириною в километр ограждала с севера тихие воды озера-бухты. К югу виднелись низменные острова, а за ними гористый берег материка.

Вельбот обогнал баркас и ходко шел вдоль косы.

Среди мелкого, чахлого кустарника выглянуло несколько бревенчатых домиков.

Неподалеку несколько неуклюжих гиляцких юрт. На берегу сидели кучкой гиляки, одетые в собачьи шкуры мехом вверх. Несколько матросов ожидали приближения вельбота. Вдоль берега бегали и лаяли гиляцкие псы.

Картина была не из веселых.

Оставив Екатерину Ивановну устраиваться в Петровском с помощью жены штурмана Орлова, Невельской занялся спасением и разгрузкой барка, севшего на мель.

Тридцатого июля в море показалось судно. Еще издали по изяществу обвода и шахматной клетке пушечных портов вдоль борта, по ходу и всей "повадке" Невельской узнал военное судно. С тревогой поднял он к глазам подзорную трубу и увидел андреевский флаг. Это был русский корвет "Оливуца", пришедший из Кронштадта, чтобы нести крейсерскую службу на Тихом океане.

Корвет вошел в залив Счастья. Невельской и его сотрудники познакомились со вновь прибывшими. Команда корвета обращена была на разгрузку и разоружение барка, а часть офицеров вместе с офицерами "Байкала" и "Шелехова" составили комиссию для выяснения, почему так быстро и неожиданно затонул "Шелехов".

Обследование показало, что барк имел чрезвычайно слабое и ненадежное крепление.

Акт, подписанный капитаном Сущевым и другими офицерами, гласил, что "потопление барка "Шелехов" в спокойном песчаном заливе не есть крушение, но избавление команды и более половины груза от весьма вероятного крушения барка осенью в океане".

С помощью моряков "Оливуцы" весь груз "Шелехова", кроме соли и сахара, был спасен. Сняли с барка также такелаж и рангоут.

Из-за гибели судна, принадлежащего компании, у Невельского могли получиться большие неприятности, но комиссия офицеров флота под председательством командира корвета капитан-лейтенанта Сущева установила, что Российско-Американская компания при покупке барка в Сан-Франциско была бессовестно обманута. Подводная часть его была скреплена до такой степени слабо, что от незначительной качки отошли две доски у форштевня, отчего и образовалась течь.