Но сведениями господина Гиля его почтенные шефы не удовлетворились.

В Иркутск приехал еще один путешественник. Это был тоже турист-ученый, мистер Остей. Он приехал с очаровательной супругой, которая говорила на нескольких языках. Благодаря этому обстоятельству мистер Остен еще быстрее, чем мистер Гиль, стал любимцем иркутского общества. При милой общительности характера и счастливой внешности господин Остен не проявлял такой разносторонней и всеобъемлющей любознательности, как мистер Гиль. Интересы его были у?же, но целеустремленнее.

Мистер Остен занимался геологией. Но и тут он не разбрасывался. Горы, равнины и озера не интересовали путешественника. Больше всего он занимался берегами рек, где легко мог наблюдать геологическое строение почвы.

Это была, по-видимому, вполне невинная причуда. Но вскоре выяснилось, что научный интерес внушают мистеру Остену далеко не все сибирские реки.

Остен и его супруга довольно долго прожили в Иркутске. Муравьев разрешал им до известной степени знакомиться с краем. Остен получил возможность побывать в Забайкалье, сопутствуя одному из чиновников, направлявшемуся туда в служебную командировку.

Расторопный и наблюдательный чиновник заметил, что Остен, знакомясь якобы с этнографией, на самом деле стремится обнаружить в разноплеменном населении антирусские настроения. Но когда "путешественник" убедился, что усилия его в этом направлении напрасны, интерес его к экскурсиям упал. Он стал мечтать об изучении берегов Амура и собирался плыть по течению от Нерчинска до самого моря. Все остальные реки Сибири в смысле геологии были господину Остену без надобности. Муравьев отклонял Остена от этого намерения, ссылаясь на запрещение касаться берегов Амура.

Собираясь отправиться на Камчатку в инспекционную поездку, энергично работая по устройству и упорядочению края, Муравьев пользовался всяким случаем, чтобы пробудить в правительственных кругах интерес к Амуру. Он яснее, чем кто-либо из сановников, понимал значение Амура. Опасность потери этой реки для России была реальна. Англия уже внедрилась в Китай, и взоры ее были обращены на север. Завладей она Амуром - Россия перестанет быть ее соперницей на Тихом океане.

Настойчивое любопытство Гиля и Остена сильно беспокоило Муравьева. Не без основания полагая, что Нессельроде не окажет ему действенной помощи в этом щекотливом случае, Муравьев обратился к Перовскому, надеясь, что вмешательство министра внутренних дел заставит канцлера обратить наконец внимание на серьезность положения.

Муравьев писал:

"Это уже другой англичанин, который в кратковременную бытность мою в Сибири проезжает всю ее насквозь, под видом ученых разысканий. Первый из них, Гиль, прожил тут три месяца, и я вполне убедился, что он такой же ученый, как и я. Он до приезда моего побывал уже в Кяхте, а в начале мая отправился через Якутск и Охотск в Камчатку, откуда хотел пробраться на Сандвичевы острова. Я слишком подробно разобрал Гиля, чтобы не убедиться в истинной цели его путешествия: ему надобно видеть только Камчатку и сообщение ее с жилою Сибирью.

Явился второй англичанин, Остен, и покатился по другому пути сообщения Сибири с Восточным океаном: за Нерчинском р. Шилка, за Шилкою Амур, в устье Амура необитаемый Сахалин, ожидающий господ, чтобы запереть плаванье по Амуру. С китайской стороны в Амур впадают большие судоходные, реки; с южным Китаем англичане торгуют свободно, а Амур доставит им возможность овладеть и северо-восточным: стоит только укрепиться на необитаемой северной оконечности Сахалина. Я на днях получил известие, что китовая ловля сосредоточивается с прошлого года в южной части Охотского моря; это привело туда множество судов различных народов, которые трутся около Сахалина и легко могут занять северную часть его, никем не обитаемую, могут даже сделать это без распоряжений своих правительств. Кроме того, весь левый берег Амура изобилует золотом, и эти места никому не принадлежат: тут кочуют только по временам тунгусы, а при самом устье гиляки. Англичанам нужно только узнать все это, и они непременно займут Сахалин и устье Амура: это будет делом внезапным, без всяких сношений о том с Россиею, которая однако ж лишится всей Сибири, потому что Сибирью владеет тот, у кого в руках левый берег и устье Амура.

Вот зачем ездят сюда англичане. Остен и не думает о геологии, но он успел собрать более подробные и верные сведения о кяхтинской торговле, чем я сам доселе имел"26.

Перовский, передав сообщения и запрос Муравьева на рассмотрение графа Нессельроде, отвечал генерал-губернатору:

"Не без основания Вы изволите полагать, что надобно предупредить англичан и что уже наступило время не откладывать, я со своей стороны вполне разделяю Ваше мнение, но не так думает гр. Нессельроде, он будет всеми силами стараться отклонить всякую решительную меру и в этом отношении поддержит его непременно Министр Финансов; первый поставит на вид опасение разрыва дружеских сношений с Англией, второй упрется на вредные последствия для нашей внутренней мануфактурной и торговой промышленности от разрыва с Китаем; по сему безошибочно можно сказать, что сочувствие со стороны тех, от кого настоящий предмет наиболее зависит, Вы ожидать не можете"27.

Карл Васильевич Нессельроде был встревожен сообщениями Муравьева. С одной стороны, не хотелось задевать Китай, с другой - не хотелось обижать Англию. Нессельроде набросал записку, как, по его мнению, следует поступить в этом неприятном случае. В записке, не подав никакого существенного совета, Нессельроде проявил очень странную неосведомленность о нашей восточной границе.

Неосведомленность эта была поразительна и свидетельствовала о том, что министр иностранных дел не только не знал, но и не хотел знать подлинной обстановки на крайнем востоке России.