— Нужно было самому все проверить, — яростным шепотом сказал Скороденко, — теперь этот мерзавец на свободе и наверняка понял, что мы его подставили.

— Надо его найти?

— Конечно. Он завтра утром будет мне звонить. Но все не так просто. Он очень осторожен, говорит мало, и только из уличных автоматов.

— За день найти «ликвидатора» в многомиллионном городе! — сказал Родион Александрович. — Я видел, как он работает. Это настоящий профессионал. Его же учили искусству выживания. По-моему, лучше сделать по-другому.

Генерал уставился на него, ничего не спрашивая, ожидая, что он скажет дальше.

— Надо перевести деньги в указанный им банк, — продолжил Родион Александрович, — мы ведь все равно переводим деньги на предъявителя с поручением разблокировать их после пятницы. Значит, мы ничем не рискуем. Если он сделает то, что от него требуется, то обязательно пойдет за деньгами, тогда мы его и прикончим. А не сделает, денег не получит, и тогда мы его тем более уберем. В общем, надо рискнуть и перевести деньги.

— А если он ничего не сделает и все равно заберет деньги?

— Не заберет. В поручении должно быть указано точное время. После часу дня. Наш знакомый в десять должен начать свое выступление в Думе…

— Понятно, — на всякий случай Скороденко прервал Родиона. Даже здесь, у себя на квартире, он боялся говорить о главном. О чем угодно, только не об этом. Он понимал, как важно сохранить в тайне направленность их действий. — Считаешь, надо перевести деньги. — Генерал задумался. Ему трудно было понять логику штабиста. Наконец он сказал: — Вечно у вас какие-то иезуитские планы. Но все равно нужно, чтобы Стиляга следил за этим чокнутым полковником.

— Сделаем, — кивнул Родион Александрович, — и вот еще что. Он обязательно попытается сделать все сам. Значит, в любом случае у нас будет время. А Стиляга пусть находится рядом с этим… с нашим объектом в тот момент, когда появится полковник.

Генерал снова задумался. Никак не мог постичь подобную логику. Не в его правилах было размышлять. Но, похоже, Родион прав.

— Сделаем, как вы предлагаете, — согласился Скороденко, чувствуя, как постепенно рассасывается таблетка валидола, — нужно его успокоить, это правильное решение. И пусть Стиляга будет наготове. Второго шанса не представится. Ты меня понял?

Уже наступило утро, когда во Внукове приземлился самолет премьер-министра с делегацией из Великобритании. Это произошло в половине пятого. Под утро приземлился и самолет из Франкфурта с Дронго на борту. Дронго прошел по длинному коридору пустого аэропорта, спустился по лестнице. Самолеты «Люфтганзы» приземлялись в Шереметьеве, и в этот ранний час здесь никого не было. Он прошел пограничный контроль. Получил свой чемодан, прошел мимо сонных таможенников, равнодушно смотревших, как он выходит из их зоны.

В такое время здесь почти не бывало характерных для любого московского аэропорта «халтурщиков». Он заказал такси и всю дорогу до дома проспал. Водитель его разбудил. Он расплатился, взял чемодан и поднялся в свою квартиру. Было около девяти, когда он принимал горячий душ, чтобы подготовиться к новому трудному дню. В этот момент зазвонил телефон. Параллельный стоял в ванной, и ему не надо было бегать на звонки.

— Слушаю, — сказал он, догадываясь, кто звонит.

— Доброе утро! — Он не ошибся, это была Суслова. — Как долетел?

— Все в порядке. Как у вас дела?

— Пока неплохо. Во Внукове нас встречали наши сотрудники. Делегацию мы отвезли на наши загородные дачи. В десять развезем всех по рабочим местам. Пока они завтракают, я решила тебе позвонить. Я внизу. Можно подняться к тебе? Какой у тебя код?

— Конечно, можно. — Он сказал код, положил трубку, достал полотенце, наскоро вытерся и поспешил к двери. Лена, видимо, поднялась лифтом, потому что уже нажимала на кнопку звонка.

Он появился в дверях, обмотанный вокруг пояса полотенцем, кивнул ей и поспешил в ванную.

— Извини, — крикнул он, — я принимал душ.

— Ничего, я подожду.

— Полет прошел нормально? — спросил он, снова залезая под струю горячей воды.

— Вполне, — ответила она и спросила: — Ты принимаешь душ? А как же рана? Может, нельзя ее мочить?

— Я спрашивал у английских врачей. Уверяли, что уже через сутки можно. У меня пластырь на плече, через несколько дней сам отвалится. Никакой раны нет, просто кожа немного содрана.

— Ясно.

Она ходила по кабинету, рассматривая книги. Библиотека у него насчитывала около семи тысяч томов, и он очень гордился ею.