Дина как раз угощала своих любимцев остатками от обеда. Она сидела на ящике и крошила в подол кусочки хлеба. Возле ног её, вытянув шеи, толпились большие белые утки с хохолками. Кряка, злясь от нетерпения, дёргала Дину за платье.

Дина сразу оказалась в центре внимания гостей. Она и глазом моргнуть не успела, как затрещали кинокамеры и ловкие операторы в чёрных беретах, сказав ей "спасибо", принялись целиться объективами и на отдыхающих на берегу уток, и на лиман с камышами, и на золотую дорожку от заходящего солнца.

Кряка тем временем взобралась Дине на руки, потянулась к ней и клюнула широким жёлтым носом Динины зубы. Стоявший рядом оператор ахнул от восхищения. Он успел заснять "знаменитые" кадры.

К Дине, вежливо улыбаясь, подошёл человек в ярком полосатом шёлковом халате, в вышитой золотом тюбетейке.

Сверкнув зубами, гость спросил, показывая пальцем на Кряку:

– Это что, гусь?

Дина чуть не прыснула со смеха, но сдержалась, ответила так же вежливо:

– Нет, это утка.

– О-о!..
– сказал гость, удивлённо закатывая -глаза.
– Я никогда не видал такой большой утка! Можно его взять на рука?

Дина вытряхнула крошки уткам, вскочила, протянула Кряку незнакомцу:

– Пожалуйста, возьмите!

Кряка, к радости операторов, стала передаваться из рук в руки. Рослый, в треугольной шляпе казах взвесил её на руках, изумлённо пощёлкал языком, хотел что-то сказать, но в это время Кряка - щёлк!
– хлопнула его по губам.

От громкого взрыва смеха всполошилось всё двадцатитысячное утиное стадо.

Зашипели селезни, закрякали утки.

Гости, собравшись группами и часто показывая пальцами на уток, оживлённо переговаривались на своём языке.

– Хорошо! Очень хорошо, спасибо!
– сказали они на прощание Елизавете Петровне.
– Мы у себя будем тоже разводить таких же уток.

А через день приехал на баз к девочкам председатель колхоза, собрал обе бригады и сообщил новость.

– Ребята!
– сказал он.
– Приехавшие к нам гости из Таджикистана и Казахстана просят продать им на племя наших уток.

– Ох-хо!
– воскликнул Юра.
– Так далеко?

– Да, далеко. Я, например, буду гордиться, что слава о наших утках залетит на край нашей Родины...
– Председатель наклонился к Дине.
– И мы, конечно, должны поддержать эту славу. Правда ведь?

– Правда!
– согласилась Дина.
– А как же? Александр Спиридонович окинул весёлым взглядом ребят:

– Поэтому, мы должны что?..

– ...мы должны дать им самых лучших уток!
– вставила Дина, вспомнив вежливого таджика в золотой тюбетейке.

– Молодец! Молодец!
– растроганно воскликнул председатель, притянул Дину к себе, поцеловал в лоб.
– Ну, - продолжал он, - а так как самые лучшие утки ваши, то мы их и продадим!

– Уррра-а-а!
– закричали ребята.
– Наши утки поедут в Таджикистан и Казахстан!

Уррра-а-а!..

Все хлопали в ладоши и радостно смеялись, только Дина не хлопала и не смеялась.

Она стояла, опустив голову, и пальцем смахивала со щёк слезы.

* * *

Уток решено было отправлять самолётами. Александр Спиридонович, проявив умение и настойчивость, договорился с начальством аэропорта, чтобы самолёты прилетели прямо в колхоз.

– Аэродром мы вам подберём хороший!
– кричал он по телефону.
– Можете не сомневаться!

В тот же день прилетел вертолёт. Покрутился над площадью и сел возле инкубатора.

Сразу же набежали мальчишки, окружили машину, стали щупать пальцами. Открылась дверка, и из просторной кабины вышел человек в синем кителе и в фуражке с золотыми украшениями.

– Ну, ребятки, здравствуйте!
– весело поздоровался человек.
– Где ваш председатель?

Из ребячьей толпы выступила девочка в платьице белыми горошками. Она так уважительно посмотрела на лётчика, что он, рассмеявшись, нагнулся, поднял её на руки.

– Полетать хочешь?
– спросил он, глядя в восторженные, широко раскрытые синие глаза.

– Хочу!
– смело ответила девочка.

– Ну вот и хорошо! Значит, полетаешь.

Подошёл председатель, поздоровался. Лётчик, всё ещё держа на руках девочку, объяснил, что прилетел посмотреть площадку для посадки самолётов.

– Очень приятно!
– обрадовался председатель.
– Я готов.

Прибежали запыхавшиеся Юра, Серёжа, Петя, Дина с сестрами Захаровыми и Коля Гайдук.

– Александр Спиридонович, вы к лиману?
– привстали на цыпочки, жадно заглянули в кабину.