Предварительная лекция Валерки заняла немного времени. За какой-то час-полтора он популярно пояснил Анатолию, что человек произошел от обезьяны, обезьяна - от динозавра, динозавр вылез из воды и оттуда же обрушился на планету растительный мир. Но сначала все же были растения, а всякие инфузории, давшие начало животным, все-таки вторичны. Первозданней - папоротники, лишайники и, как их там еще... ну да, водоросли. Так вот и получается, что именно водоросли, в конечном счете, и породили все остальное - от них начало. Не от самих, естественно, а вкупе со всеми своими собратьями-растениями. Породили, выкормили, выпестовали. Служили и пищей, и защитой всему живому миру, будь то динозавры, мамонты или сам гомо сапиенс. Именно флора, жертвуя собой, кормила человека в колыбели эпохи собирательства. Она учила его заботливо управлять собой, помогать растениям жить на заре земледелия. Обогревала его, не жалея свои тела-стволы на огонь, а потом жертвуя их на дома и другие сооружения. Она пестовала и берегла его. А потом этот самый гомо ослушался своих прародителей и принялся их истреблять. Как-будто не злоумышленно, для своих нужд, а порой нечаянно, подстегиваемый развитием цивилизации. Он стал валить леса железом, травить луга химией, одевать почву бетоном, теснить флору в дальние углы. Но с тех самых пор, как человек забыл о своих праотцах, над ним и взгромоздился Рок. Хотя сам гомо-неразумный до сих пор об этом не подозревает, - растения бросили ему бескомпромиссный вызов.

Растения, по-разному, - изредка жестко предупреждая, а в большинстве случаев жалея и покровительствуя, - как мать с шаловливым ребенком повели с человеком борьбу. Они ломали зубья пилам, пробивались сквозь задавливающий их асфальт и вырастали вдруг на крышах домов. В большинстве случаев они вежливо старались предупредить человека о его непочтительном к ним отношении. Но человек, упиваясь своею силою, плевал на них, он их только использовал, причем, как правило, неаккуратно, чтобы не сказать варварски. И вот тогда, совсем, кстати, недавно, их Высший суд принял кардинальное решение - человек должен сам себя остановить. Как?

Растения вовсе не рассчитывают на всякие там атомные бомбы и ядовитые газы. И не строят особых козней человеку. Наоборот - они помогают Неразумному развивать свою технику, подсказывают некоторые секреты природы, от которых, между прочим, в большинстве случаев человек просто-напросто отмахивается. Хотя техника человека совершенствуется, с ее помощью он все шире наступает на природу и принялся уже уничтожать ее. А уничтожив часть, жизненно необходимую для себя, он ведь неизбежно погибнет, как гибнут, скажем, волки, переусердствовавшие в охоте на зайцев. Обжорство и жадность ведут к нищете и голоду. Этого-то еще и не постиг Неразумный. Считая, что именно он творец природы и ее философ, он совсем забыл о ее законах, упустив из виду, что именно эти законы, а не выдуманные им, первозданны.

Кое-что из Валеркиной лекции Анатолий слушал вполуха, как втолковываемое с первого класса, кое о чем начинал задумываться. А дальше - больше.

Из слов Валерки выходило, например, что на земле, оказывается, существуют три цивилизации: растений, животных и людей. Самой слабой оказалась вторая, которую люди уже смогли подчинить своей, научившись кое-как балансировать. Но вот покусившись на первую, они встретили, как сами любят выражаться, гораздо более серьезного противника - более древнего, а значит, и более мудрого. И противник этот сделал шаг, единственно верный в создавшейся ситуации.

И тут Валерка понес такую околесицу, от которой даже у видавшего виды Анатолия волосы встали дыбом.

Рыцарь отсекает себе руку, укушенную змеей - так? Лиса отгрызает себе лапу, попавшую в капкан - верно? Они жертвуют своей частью во имя целого. Так почему вы считаете, что растения, во имя спасения целого не могут пожертвовать частью?! И жертва эта не так наивна, как кажется - она как подножка, как жертва пешки в шахматном гамбите. Человек-неразумный бросится на нее, а она - подножка. Чрезмерно расплодившееся и возгордившееся человечество если и не вымрет полностью, уничтожив необходимую ему же часть растений, то, по крайней мере, сократится до минимума. И вот тогда, восстановив баланс, растения вновь заживут в полную силу.

Таково и было решение Высшего суда.

– Опять голова болит?
– посочувствовал Перчик утром.

– Да нет...
– протянул Валерка.
– У меня-то еще ничего. Вот у Анатолия...
– как ни странно, он отчетливо помнил вчерашние дебаты.

– Ты опять с ним был вчера?
– спросил зеленый друг, как о старом знакомом.

Валерка грустно кивнул.

– Ты...
– Перчик слегка замялся, как товарищ, решивший задать больной вопрос, - ты рассказал ему обо всем? обо мне?..

Валерка вздохнул:

– Знаешь, я вчера того... переборщил, наверное...

– По твоим рассказам он мне не нравится, - сказал Перчик, подумав. Я с ним не буду говорить!
– торопливо добавил он, так как раздался стук в дверь.

Да. Это был Анатолий.

– Ну, старик, - на пороге набросился он, - ты чего это вчера наплел мне?

– Заходи!
– рявкнул Валерка, втягивая Анатолия в комнату. И не успел тот изумиться невиданной громоздко-беспорядочной аппаратуре, увесившей все стены, как Валерка, грациозно, словно с пьедестала, протянул указующий перст к Перчику: - Это он мне все рассказал!

Не давая приятелю опомниться, Валерка напялил на него наушники.

– Слушай сам. Сейчас он тебе все сам расскажет!

Тихий ангел пролетел... Приятели напряженно смотрели друг другу в глаза, косясь, между прочим, на Перчика.

– Ну?..
– Валерка нетерпеливо дернул Анатолия за рукав.
– Ну?!

Анатолий, добросовестно прислушивавшийся к тому, что творится в наушниках, разочарованно пожал плечами...

– Ничего не слышу...

– Как ничего?!
– Валерка сорвал с него наушники и нацепил на себя.