Пока Аурн возвращался под больное дерево, ученик Ав украдкой покинул свой наблюдательный пост в сарае, заполненном высушенными шкурами, плодами и т. д. Стараясь не чихнуть от трухи и пыли, забившихся в нос, он помчался к лекарю Оруу.

Тот только что закончил прием толстой пациентки, вежливо раскланялся с ней и вышел на веранду, размышляя, стоит ли идти поспать. Но перед сном Оруу мог позволить себе реакцию на пациентку — символические плевки на чистые, недавно постеленные циновки, пинки по шелковым мешкам с сеном, на которых так приятно лежать после обеда. Ав немного выждал и, кланяясь до пола, подсеменил к своему временно остановившемуся наставнику. С самым виноватым и возмущенным видом он зашептал на ухо лекарю…

Оруу, как дикая змея, метнулся к хлысту, понесся во двор.

Аурн мирно и довольно подремывал, сидя прямо в пыли. И удар был для него сюрпризом. Взвыв от боли, не успев ничего понять, охранник кубарем откатился в сторону — но это не помогло.

— Грязный паук! Я кормлю тебя, чтоб ты пьянствовал?! — Хлыст бил по спине и бокам с огромной скоростью. Легкий хмель мигом исчез, Аурн прятал лицо в землю, глотал горькую, режущую пыль, сдерживался, чтоб не завыть от боли и не заплакать. Наконец, последовала пара пинков в поясницу — впрочем, не особенно сильных. Звук быстро уходящих босых ног — Оруу все же решил добраться до спальни и отдохнуть.

Аурн, явственно чувствуя результат побоев, поднялся с преувеличенным трудом. Сел, положив подбородок на колени, и предался приятнейшим мечтам — как вечером, после возвращения в свою хижину, он до полусмерти изобьет жену и хорошенько испинает кого-либо из двух сынков… И куртку ведь порвал своей поркой, куртку, лекарь проклятый!!!

— Эй, ты. — Аурна тряхнули за плечо не очень сильно, но само безразличие этого прикосновения почему-то причинило резкую боль. Охранник, схватившись за кинжал в ножнах, рывком развернулся.

Рядом стоял человек неопределенного возраста и не запоминающейся внешности. Он был безлик, как безлика пыль, несущаяся из пустыни. Как только незнакомец убрал свою руку, горящее плечо сразу же успокоилось.

— Ты мне нужен. Я заплачу за работу.

Аурн попытался вытащить кинжал. Но рука не двигалась — совсем как в кошмарном сне.

— Я предан своему хозяину. — Охраннику было дико страшно.

— Скажи честно: «Меня изобьют из-за отлучки». Изобьют, конечно. — В голосе пришедшего была сухая, мертвенная веселость.

Аурн опять попытался выхватить кинжал или хотя бы отойти назад, но не сумел ничего.

— Мы хотим отомстить одному существу, которое когда-то было и твоим врагом. Мы легко справимся и без тебя, но ты нужен для особой сладости. Понял?

— Я не хочу терять место.

— Ах, как ты предан! — Опять мертвый смех. И внезапно сердце Аурна стало биться беспорядочными, редкими рывками. Почти теряя сознание, охранник почувствовал, что какая-то сила оторвала его от земли. Что вокруг — воздух, воздух, ничего твердого!!!

Аурн, с вытаращенными глазами и жалко распахнутым ртом, висел головой вниз — а рядом стоял незнакомец, который спокойно заложил руки за спину.

— Нашей платой будет то, что мы не причиним тебе зла. Согласен?

Охранник попытался быстро-быстро закивать головой, еле-еле прошептал:

— Я весь к услугам, к вашим то есть, услугам… Но кого я должен, врагов-то у меня много-много…

Он упал на песок — но не так быстро, как если бы был просто отпущен. Еще падая, он удивился: как же его шепот услыхали, он ведь был таким тихим?

Боль от удара, неприятный перекат через голову.

— Вспомни! — Ладонь, словно сделанная из дешевой старой бумаги, приблизилась к его лицу, но не коснулась кожи.

Очередной удар боли. И Аурн увидел. Он понимал, чувствовал всем нутром это его память, это было с ним. Но не понимал, когда и где.

— …грубейшее нарушение утвержденных инструкций. Это беспрецедентно даже для нашего малоуважаемого Десанта!

Стены комнаты ослепляли, рвали глаза. Было ощущение, что помещение вырезано в центре огромного, голубоватого куска бриллианта. Круглый, чуть вогнутый посередине стол из белого, но тоже мало выносимого для зрения алмаза, окружали люди. Не было ни кресел, ни скамеек — вообще ничего. Все сидели в воздухе. Аурн содрогнулся, вспомнив свой недавний опыт. Но собравшиеся здесь, похоже, были довольны — они развалились в пустоте, как на самых лучших подушках. И Аурн глядел глазами одного из них — вернее, он был одним из них. (Ох-ох, лучше сейчас не смотреть вниз, под себя!)

Стоял только один человек — невысокий, гибкий, с очень бледным лицом. Аурн внезапно вспомнил, что это — результат действия радиации на пигменты кожи, но вспомнить, что такое «радиация» и «пигменты», не смог. Волосы у стоящего тоже были белыми (седыми?) и очень короткими — впрочем, похожие прически и у остальных сидящих. Только у тех волосы и кожа — почти нормальных цветов. На всех — серая одежда, называющаяся, кажется, «комбинезоны», с какими-то сверкающими значками и надписями на груди и рукавах. Только комбинезон стоящего — вернее, стоящей, — черный, с легким и зловещим отливом, перепоясан белым, широким поясом. На руках — такие же снежно-хромированные перчатки до локтя. И низенькие, словно срастающиеся с брюками сапоги. Эта женщина казалась смутно, неприятно знакомой. Из-за попыток вспомнить, кто же она, всплыло знание, что он видит ее в парадной форме. «Что?! Чушь. Женщина в форме!»