Шрифт:
– Я не ною. Я злюсь. До чего мы самодовольны и самоограничены! И откуда это берется? Почему считается, что найти место для обсерватории важнее, чем пройти планету по меридиану, от полюса до полюса? Почему важнее искать нефть, чем тайны? Что нам - нефти не хватает?
– Что тебе - тайн не хватает?– сказал Матти.– Сел бы и решил ограниченную Т-задачу...
– Да не хочу я ее решать! Скучно ее решать, бедный ты мой Матти! Скучно! Я же здоровый, сильный парень, я гвозди гну пальцами... Почему я должен сидеть над бумажками?
Он замолчал. Молчание было тяжелым, и Матти подумал, что неплохо бы было переменить тему, но он не знал, как это сделать.
Наташа сказала:
– Я с Сережкой вообще-то не согласна, но это верно - мы немножко слишком погрязли в обычных делах. И такая иногда берет досада... Ну, пусть не мы, пусть кто-нибудь все-таки занялся Марсом как новой землей. Все-таки ведь это не остров, даже не континент - терра инкогнита, - это же планета! А мы тридцать лет сидим здесь тихонько и трусливо жмемся к воде и ракетодромам. И мало нас до смешного. Это, правда, досадно. Сидит там кто-нибудь в управлении, какой-нибудь убеленный старик с боевым прошлым и брюзжит: "Рано, рано".
Услыхав слово "рано", Пеньков вздрогнул и посмотрел на часы.
– Ох, мать честная, - пробормотал он, вылезая из-за стола.– Я уже две звезды здесь с вами просидел.– Тут он посмотрел на Наташу, открыл рот и торопливо сел. У него было такое забавное лицо, что все, даже Сергей, засмеялись.
Матти вскочил и подошел к окну.
– А ночь-то какая!– сказал он.– Качество изображения сегодня, наверное, наводит изумление.– Он оглянулся через плечо на Наташу.
Феликс оживился.
– Наташа, - сказал он, - если нужно, я могу посторожить, пока вы будете работать.
– А как же вы... Вам ведь пора идти...– Наташа покраснела.– Я хочу сказать, что обычно вы в это время уходите...
– Чего нас сторожить?– сказал Матти.– Я и сам могу посторожить. У меня все равно камера полетела.
– Так я пойду одеваться, - сказал Пеньков.
– Ну ладно, - уступила Наташа.– Во изменение моего приказа от семи часов вечера...
Пенькова уже не было. Сергей тоже поднялся и, ни на кого не глядя, вышел. Матти стал собирать со стола.
– Давайте я помогу, - предложил Феликс и аккуратно засучил рукава.
– А что тут помогать, - возразил Матти.– Пять чашек, пять тарелок...
Он взглянул на Феликса и осекся.
– А это зачем?– спросил он с удивлением. На правом и левом запястье у Феликса было по две пары часов. Феликс серьезно сказал:
– Это тоже одна гипотеза. Так вы сами помоете?
– Сам, - сказал Матти. "Странный все-таки парень этот Феликс", подумал он.
– Тогда я пойду, - сказал Феликс и вышел.
Рация в углу комнаты вдруг зашипела, щелкнула, и густой усталый голос сказал:
– Первая, говорит Сырт. Сырт вызывает первую.
Матти крикнул:
– Наташа! Сырт вызывает.
Он подошел к микрофону и сказал:
– Первая слушает!
– Позовите начальника, - сказал голос из репродуктора.
– Одну минуту.
Вбежала Наташа в расстегнутой дохе и с кислородной маской на груди.
– Начальник слушает, - сказала она.
– Еще раз подтверждаю распоряжение, - сказал голос, ночные работы запрещаются. Теплый Сырт окружен пиявками. Повторяю...
Матти слушал и вытирал тарелки. Вошли Пеньков и Сергей. Матти с интересом следил, как у них вытягиваются лица.
– ...Теплый Сырт окружен пиявками. Как поняли меня?
– Поняла вас хорошо, - расстроенно сказала Наташа. Сырт окружен пиявками, ночные работы запрещаются.
– Спокойной ночи, - сказал голос, и репродуктор перестал шипеть.
– Спокойной ночи, Пеньков, - сказал Сергей и стал расстегивать доху.
Пеньков ничего не ответил. Он сердито засопел и ушел в свою комнату.
– Так я пойду, - сказал Феликс.
Все обернулись. Он стоял в дверях, маленький, крепкий, с непропорционально большим карабином у ноги.
– Как пойдешь?– сказал Матти.
Феликс показал пальцами, как он пойдет.
– Ты с ума сошел, - сказал Матти.
Феликс удивленно улыбнулся.
– Да что это с тобой?